Гринголл кивком дал понять, что продолжает внимательно слушать.

— Действительно, кто-то звонил мне в клуб, и очевидно это был полковник, но я не подошел к телефону, так как у меня есть причины скрываться от одной назойливой дамы, у старых холостяков иногда возникают такие ситуации, — простодушно сознался Кэллаген, — мне и в голову не пришло, что клиент может звонить мне в клуб в такое время.

— И тем не менее вы все-таки здесь… — напомнил Гринголл.

— Не торопитесь, — сказал Кэллаген, — позвольте мне закончить. На следующее утро, когда я пришел в контору, Николлз рассказал мне о звонке Стенхарста, но я ответил, что не хочу иметь никаких дел с отставными полковниками, и вот тут произошло событие, изменившие мои планы.

— Вот как? — спросил Гринголл. — Что же случилось?

«А ты еще ничего не знаешь», — подумал Кэллаген и продолжал:

— Я так мало заинтересовался звонком полковника, что собирался отправиться по личным делам в Эверли, но тут ко мне явился посетитель: это была мисс Виола Аллардайс.

Гринголл поднял брови.

— Это становится интересным, — протянул он.

— Вот-вот, — подхватил Кэллаген. — Те же самые слова я сказал себе: дело становится интересным. Поэтому-то я здесь.

— Следовательно, — уточнил Гринголл, — ваше появление в «Темной роще» объясняется не звонком полковника Стенхарста, а встречей с мисс Аллардайс.

— Вы совершенно правы, — сказал Кэллаген. — После разговора с ней, я утвердился в мысли, что не буду работать на полковника.

Он замолчал.

— Как же тогда понимать ваш приезд, — настаивал Гринголл, — если вы приняли такое решение?

— Очень просто, я решил, что моим клиентом будет мисс Виола Аллардайс, — Кэллаген улыбнулся. — Вы ведь знаете, что она владелица «Темной рощи» и весьма богатая женщина.

— Понимаю, — протянул Гринголл, — кажется, понимаю.

— Как вы уже знаете, позавчера за обедом в «Темной роще» произошел неприятный инцидент, во время которого полковник вел себя далеко не лучшим образом. Он был очень придирчив к падчерицам. Если вы говорили с мисс Ваймеринг, то понимаете, что я имею в виду. Его выходка испортила его отношения с мисс Аллардайс, которая до этого относилась к нему вполне терпимо. Полковник, согласно завещанию, является ее опекуном. У мисс Аллардайс могли появиться вполне обоснованные сомнения в его способности заниматься делами опекунства. Она великодушно не желала предпринимать ничего такого, что могло бы нанести ущерб полковнику до вчерашнего обеда, когда дело дошло до того, что он стал угрожать, что установит слежку за девушками. По ее мнению, заявление полковника — полный вздор. Она уполномочила меня переговорить со своим отчимом, подробно ознакомиться с ситуацией и посоветовать, какие шаги ей следует предпринять.

— Понятно, — сказал Гринголл, — итак, мисс Аллардайс решила поставить полковника «на место»?

— Да, и можно удивляться ее долготерпению, ведь вы знаете, что представляют собой отставные офицеры колониальных войск: больная печень, скверный характер, вечная раздражительность…

Гринголл вновь принялся раскуривать трубку.

— Значит, вы не видели полковника? — спросил он.

— Не успел, — пожал плечами Кэллаген. — Когда я добрался до «Темной рощи», его, по словам домашних, не было в усадьбе.