— Я вам помогу разобраться во всем, — продолжала Патриция. — Начнем со скандала за обедом. Совершенно очевидно, что у Жерваза были основания подозревать в чем-то Виолу и Корину. Он угрожал проследить за ними, но никому не сказал о намерении поручить сделать это именно вам.

— Как же об этом узнали все? — спросил Кэллаген.

— Вот именно, как? — как эхо повторила Патриция. — А дело в том, что полковник всегда звонил по спаренному аппарату, который находится наверху, в его комнате, а параллельный телефон стоит на столике в холле, поэтому кто угодно мог поднять трубку и подслушать разговор.

— Ясно, — сказал Кэллаген. — Но давайте вернемся к ссоре: она, конечно, была грандиозной?

— Да нет, самая рядовая. По правде говоря, Жерваз всегда был чем-то или кем-то недоволен. Но обычно это касалось меня или Корины, ее он действительно не любил, прямо терпеть не мог, но к Виоле он чувствовал симпатию, по крайней мере до этого злосчастного обеда. Виола такая замечательная девушка…

— Итак, он недолюбливал Корину, — вернул разговор в нужное русло Кэллаген. — По-видимому, для этого были основания?

— Между нами, — сморщила носик Патриция, — Корина — зловредная тварь и эгоистка до мозга костей, проще говоря, — настоящая стерва. Иногда я просто боюсь ее, но это между нами. В Корине есть что-то от итальянских мафиози, и я не удивлюсь, если это она убила Жерваза.

— А зачем ей это понадобилось? — поинтересовался Кэллаген.

Патриция пожала плечами.

— Спросите о чем-нибудь попроще, — вздохнула она. — Я не понимаю, кому он мог так уж сильно насолить, что его прикокнули. Конечно, мне не следовало бы плохо говорить о покойнике, но в сущности это был просто выживший из ума старик, который не мог принести особого вреда. По крайней мере, именно так мне всегда казалось.

Кэллаген кивнул.

— А теперь вспомним: во время ссоры был разговор о каком-то клубе, куда ходили Корина и Виола?

— Да, он говорил об этом, — подтвердила Патриция, — но это было потом, а началось все из-за меня. На самом деле, — сказала она с известной долей гордости, — большинство ссор в нашей семье начиналось из-за меня. Это вносило хоть какое-то разнообразие в нашу жизнь, ведь других развлечений в нашем доме явно маловато.

— Понятно, — улыбнулся Кэллаген. — Итак, как же все началось?

Патриция оживилась.

— Мне пришло в голову взять одно из вечерних платьев Корины — красное с глубоким вырезом. Корина увидела меня еще до обеда и просто взбесилась. Она вообще охраняет свой гардероб, как львица детенышей.

— Ну, если вы это преодолеваете, то я верю, что обладаете всеми качествами шпионки самого высокого класса, — рассмеялся Кэллаген. — А ей не приходило в голову просто напросто запереть свой гардероб?

Патриция снисходительно усмехнулась.

— Она пыталась, и много раз. По крайней мере, она запирала свою комнату. Откуда ей было знать, что у меня есть запасные ключи? — самодовольно добавила Патриция. — Думаю, у меня найдутся ключи ко всем замкам, которые может запереть Корина.

— А зачем они вам? — поинтересовался Кэллаген.

— Не знаю. Наверное, потому что я всегда не доверяла Корине, а тут, чувствую, что она задумала что-то против Виолы. Я очень люблю старшую сестру. По-моему, она — прелесть. Все любят ее, все — кроме Корины, эта никого не любит, я уверена. Так вот, я никак не могу понять, в чем дело, и последнее время стараюсь не спускать глаз с этой стервы. Вам это не кажется опасным?

— Я ничего не могу вам ответить: мне неизвестны их отношения, но, может быть, вы все слишком драматизируете, насмотревшись детективов?

Патриция покачала головой.