Она развернула лодку по широкой дуге, и холодные брызги полетели в их лица. Катер понесся к берегу.

— Полагаю, Донелли трезво оценил ситуацию: Виола не хочет больше платить. Он неплохой психолог, поэтому всегда понимал, что может настать такой момент, когда Виоле все надоест и она пошлет его ко всем чертям. На этот случай имелся запасной вариант. Донелли знает, что я не смогу довольствоваться малыми деньгами, поэтому я у него в руках. Если Виола будет лишена наследства, поместье автоматически перейдет ко мне, конечно, при условии, что никто не догадается о моем замужестве. А кто может догадаться? Никто, кроме членов семьи и адвоката матери, не знает условий завещания. Донелли не сомневается, что я буду молчать и не откажусь от денег, а тогда и он сам получит их, ведь он любимый муж…

Наступило молчание. Кэллаген уже мог различить полоску пляжа, за которой поднимались неясные контуры зданий. Корина выключила мотор, и «Майская бабочка» плавно подошла к берегу.

— Бросайте якорь, Слим, мы остановимся здесь. Пожалуйста, сядьте рядом, я собираюсь кое о чем попросить вас.

— Слушаюсь, капитан, — ответил шутливо Кэллаген.

Он бросил якорь за борт и сел рядом с Кориной. Она доверительно положила руку ему на плечо.

— Слим, я хочу, чтобы вы сделали для меня одно дело, и на этот раз говорю вполне искренне. Я не знаю, согласитесь ли вы, но выполнить мою просьбу под силу только вам.

— Начало загадочное, но обещаю сделать все, что смогу, — сказал Кэллаген, — на этот раз я верю в вашу искренность.

— Я хочу, чтобы вы поговорили с Донелли как мужчина с мужчиной, Я хочу, чтобы вы отправились в клуб, нашли его в этой дыре и как следует отделали. Если вы сделаете это, я не останусь в долгу.

— Как же вы собираетесь отблагодарить меня? — иронично поинтересовался Кэллаген.

— Не будем говорить об этом раньше времени, но обещаю, что вы останетесь довольны, — сказала Корина, — если, конечно, справитесь с Донелли. Вы должны это сделать, Слим, ведь вы ничего не потеряете, — она искоса взглянула на него и добавила: — Тем более Виолу.

Наступила тишина, нарушаемая только шумом прибоя.

— Вас же интересует Виола, не так ли? Она как раз в вашем вкусе, вот и расплатитесь за нее.

— Дело в том, — сказал Кэллаген, — что агентство Кэллагена никогда не поступает подобным образом.

— Расскажите этой своей бабушке, — отпарировала Корина. — Но если уж вы так щепетильны, то сделайте это для меня. В конце концов, я — ваш клиент и заплатила вам 75 фунтов. Ну как, договорились?

Кэллаген улыбнулась.

— Я и забыл об этих деньгах, — признался он. Ситуация была достаточно комичной. Кэллаген не сомневался, что Корина заплатила ему из денег, переданных Виолой для Донелли. В любом случае это были деньги Виолы.

— Я не испытываю симпатии к Донелли, — заявил он. — Этот тип доставил мне массу неприятностей, и в том, что полиция наступает мне на пятки, есть и его заслуга. Благодаря ему, шансов выйти сухим из воды, у меня, говоря откровенно, не слишком много, поэтому я, пожалуй, соглашусь и завтра вечером нанесу визит нашему другу. Посмотрим, как ему это понравится!

Она протянула руку.

— Спасибо, Слим, большое спасибо. Обещаю, вы не пожалеете о своем решении.

— Там увидим, — буркнул детектив.

Он выбрался из лодки и начал подниматься по склону.

Лучи утреннего солнца пробились через неплотно занавешенные окна, высветили рисунок ковра и упали на лицо Николлза, сидящего в углу комнаты с бокалом виски в руке.

— Дело дрянь, — признал он.