Но стоит ли имитировать радость от лимона, когда я считаю такой способ употребления коньяка варварским? Наверное, нет — только честность. Вероятно, фальшь в поведении Витаутович почувствует.

— Ну, как тебе?

Наблюдая за мной, Лев Витаутович покачал головой. Я похолодел. Неужели спалился? Но тренер расценил мою кислую рожу, слава богу, по-своему:

— Молод ты еще, Саня. Нечего продукт переводить.

Потому он налил себе еще, а мне — не стал. Выпил, заедая лимоном. Я чувствовал, что до главного — ради чего он меня пригласил — мы еще не дошли, хотя выглядело все безобидно: накануне важного турнира тренер пригласил накосячившего подопечного на профилактическую беседу с раздачей таких же профилактических звездюлей.

Видимо, мысли эти отразились у меня на лице, потому что Лев Витаутович, оставив рюмку, нахмурился:

— Чего напрягся, Александр?

— Да я не напрягся.

Прозвучало неубедительно.

— Ну-ну. Ладно, расскажи мне подробно, как вчера все прошло? С чего ты вообще в это ввязался? С кем дрался, как побеждал, с кем говорил после турнира, гражданин Нерушимый? — Тон посуровел, не хватало только света лампы в глаза.

— Деньги, Лев Витаутович. Мне нужны были деньги. Со мной в общаге парень живет, Константин, его еще Котом кличут. Вот он рассказывал, что участвовал в беспредельных боях и заработал пятьсот рублей просто за выход. Для меня это неплохие деньги. Поэтому решил поучаствовать.

— Чеботарь Константин Сергеевич, 1999 года рождения, — безэмоциональным голосом сказал Лев Витаутович. — Знаю такого. Приходил в «Динамо», бросил после второй тренировки. Удар не держит, дыхалки нет.

— Знаю, у нас с ним…

— Был конфликт с участием трех его коллег. — Лев Витаутович вздохнул. — И? Ты решил подзаработать пятьсот рублей накануне турнира, нарушив режим, зная, что я этого не потерплю, так?

«Дьявол, — подумал я. — Все знает! Скорее всего, и Мищенко ему постукивает, может быть — конкретно по его же просьбе присматривать за мной. И свои люди есть у Витаутовича в „мясном цехе“, и Олег сто пудов донес про мой интерес. Просигнализировал, так сказать». Но мне-то чего стыдится?

— Да, решил подзаработать. Знал, что нарушаю режим, а Олег предупреждал, что вы выгоните из секции, если узнаете, а вы узнаете. Так он и сказал.

— Правильно сказал. Что, думал, в моем городе люди друг другу морды бьют, а я не знаю, кто и кому? Тот амбал, которому ты в финале морду набил, знаешь кто? Василий Талпэ! Чемпион Молдавской ССР по боксу! Его наши беспредельшики выписали… — Договаривать зачем не стал, видимо, не привык озвучивать то, в чем был не уверен.

Ну дает Лев Витаутович! Все знал, все — даже больше меня знал о вчерашнем, а как разыграл удивление! Подождал, пока размякну, пролечил байкой о Николашке, а потом как подсек!

— Есть что добавить? — поинтересовался он. — Только ради денег?

— Не только, — не стал отрицать я очевидное. — Хотел свои силы проверить.

— Допустим.

— Надеялся победить. Думал, если вернусь с победой, вы простите и не станете так уж строго называть.

— И в это верю. Почти… — Лев Витаутович тронул меня за щеку, почти по-отечески погладил и тяжело вздохнул. — Не умеешь ты врать, Саня. Ты не надеялся победить. Ты был уверен, что победишь.

Глава 10

Кто не работает, тот ест

иОткуда Витаутович знает? И действительно ли — знает, или берет на понт, как в прошлый раз, когда просто просчитал, что мы с Олегом будем драться, и предложил решить разногласия в зале для бокса?

Лев Витаутович откинулся на спинку стула и уставился на меня, как энтомолог — на редкую бабочку, пригвожденную к альбомному листу.