— Зачем? Сами постирают. Просто занесем.

— Сейчас, что ли? — спросил Мика.

— Не, сейчас нам нужно переодеться, потом в тренажерке позаниматься, потом пообедать и отдохнуть. Вместо вечерней тренировки тренеры обещали баню, а там уже ужин, и спать пора.

— Ты к чему клонишь, Нерушимый?

— Занесем форму заслуженным ветеранам клуба. Утром, перед тренировкой.

Глядя на налипшую грязь на экипировке, Мика злорадно ухмыльнулся.

Дорогие читатели, спасибо за лайки. Новые главы три раза в неделю по вторникам, четвергам и субботам. Внеочередные буду стараться выдавать за каждое юбилейное число лайков начиная с 1000.

Глава 8

Не сразу все устроилось

Почему-то на второй день просыпаться было еще больнее, чем вчера. Видимо, переборщил в тренажерке, или кирюхинский кросс для меня пока нагрузка запредельная. В общем, в туалет я шагал, как робот Вертер, не сгибая коленей.

А уж разминаться было так больно, что казалось, связки вот-вот порвутся…

Пока все соберутся на стадионе, я растягивался, надеясь немного уменьшить боль. Хотелось выть, но я терпел. Глядя на меня, Клыков тоже начал растягиваться. Погосян и Микроб еще не вернулись с важного боевого задания — по жребию им выпало вернуть форму ветеранам, ну и парни откладывали неприятный момент аж до утра. Ага, вон и они.

Подбежав, Погосян заговорщицки улыбнулся и потер руки. Микроб заговорил с видом партизана, заминировавшего вражеский состав:

— Все сделали. На балкон им форму закинули …

— Хотел бы я на их рожи посмотреть! — перебил его Погосян.

— Бомбануть должно знатно, — проговорил я.

Поймав недоуменные взгляды, понял, что в этой ветке реальности выражение «бомбануло» и «подгорел пукан» не в ходу.

— Возмущаться будут, — пояснил я. — Расстроятся.

Ромка Клыков молча вращал коленями. Остановился, не выдержал и пожаловался:

— Стремно.

Погосян хлопнул его по спине.

— Не ссать! Нас мало, но мы в тельняшках!

На поле нас было чуть больше десяти человек. Остальные потихоньку собирались. Кирюхин прохаживался по полю, поглядывая на часы. Мы тренировались под открытым небом, не было ни облачка и на нас поглядывало ласковое южное солнце. По ощущениям было градусов пятнадцать. Чтобы не думать о том, как ветераны найдут грязную форму и что нам за это будет, я сфокусировался на приятном. Например, на еде.

Проснулся я не только с болью в мышцах, но и с таким диким голодом, что согласен был даже на молочную кашу из вермишели. Вспомнилась книга про Бухенвальд, как пленники сперва воротили носы от отвратной каши, которая, казалось, сделана из земли, но через несколько дней были рады и ей.

Однако столовая сегодня порадовала: на завтрак была творожная запеканка со сгущенкой, огромный и вкусный кусок. А еще овсянка — невкусная, но пойдет. Два яйца и настоящий сыр, порезанный крупными ломтями. Наверное, Киря позвонил куда следует, пожаловался, что спортсменов кормят, как в доме престарелых, и сотрудников спорткомплекса раздолбали.

После завтрака мы все пошли на командное собрание и расселись в просторном зале, разбившись по кучкам. Моя группа поддержки состояла из Микроба, который воспылал ко мне симпатией после того, как я процитировал «Наутилус Помпилиус», соседа по купе и по комнате, геймера Ромки Клыкова и гордого сына армянского народа Мики Погосяна. Рома присутствовал отсутствуя, ему, похоже, было все равно, с кем тусоваться, лишь бы не гнали. Мика пытался дружить со всеми, только никого его компания не радовала, над ним и его акцентом посмеивались, и он снова и снова возвращался к нам.