— Пока ситуация не разрешится, деньги и ценные вещи лучше сдавать нам, — сказал Кирюхин.

— Надо по камерам посмотреть, — предложил белобрысый Жека.

— Камеры, ага! Через дырку в стене посмотри, — сыронизировал Конь.

Поступило предложение, как поймать вора: поместить жучок в телефон, позволить его украсть и отследить гада по сигналу, но где брать маячок, никто не знал. Встроенного поиска пропавшего телефона, как в моей реальности, в Союзе почему-то не существовало. Возможно, потому что нарушало идеологическую установку, что в стране все люди порядочные, а воровства нет.

Еще предложили ловить клептомана на живца: вроде как забыть что-то ценное, затаиться и посмотреть. А я думал, что, если тот же человек спер и нашу форму, значит, он сделал это по зову сердца, а не от нужды.

Вспомнился грандиозный лиловский спорткомплекс. Интересно, почему такой контраст с этим? По идее, тут же курорт, все должно быть вылизано и сверкать, а поди ж ты — разлагается.

В конце концов Сан Саныч Димидко, помощник Кирюхина, хлопнул в ладоши и крикнул:

— Базар оставляем во вчерашнем дне! Сегодня по плану — тестовые упражнения с замером результатов! Быстро переодеваемся, кто еще не, и на поле! Три минуты на сборы! Время пошло!

С грохотом сдвинув стулья, мы рванули на поле, до которого еще поди доберись…

И вот мы готовимся реализовывать тренерский план — разминаемся в ожидании остальных. Понятно, что мне предстоит пахать, как трактору, чтобы показать результат в конце месяца, ведь я первый кандидат на вылет. Прояви я себя так, как вчера, в основном составе, уже давно пинок под зад получил бы. Хорошо хоть кросса сегодня нет, там бы я точно полег на полпути.

Тем временем, Кирюхин просвистел в свисток, мы построились, ожидая его распоряжений. Собрались все, кроме пятерки ветеранов.

— Идут, — сказал Ромка Клыков, стоящий рядом со мной и слишком демонстративно уставился на тренера.

Я заметил, как хихикает Погосян, а Микроб, напротив, насторожен и собран, ноздри его раздуваются, кулаки сжаты — прямо сейчас в бой ринуться готов.

Ветераны решили форму не надевать, пришли, кто в чем был, только бутсы обули. Киря уставился на них злобно, уперев руки в боки.

— Это еще что за номер? — недобро поинтересовался он. — Мало того что опоздали! У вас что, последнее украли? Трусы хоть оставили?

Ветераны обступили его. Говорил в основном дзюбообразный Матвеич, размахивал ручищами, поглядывал на нас. Потом к разговору подключился кореец Колесо. Интересно, что они говорят, неужели правду? И как Киря воспримет дедовщину в подконтрольной команде? Или он в курсе и покрывает их? Сейчас узнаем.

Мы все напряглись, включая Погосяна.

— Что они ему плетут там? — бормотал он, хрустя суставами рук, будто собирался драться.

— Неужели на нас жалуются? — буркнул Микроб. — Ну ваще позорище. Взрослые же ведь мужики!

Киря повернул голову и проговорил:

— Нерушимый, Хотеев, Погосян, Клыков, а ну живо сюда!

Переглянувшись, мы трусцой побежали к тренеру. Кирюхин торопил нас, очень раздраженный, что ломает тренировочный процесс.

— Ваша версия по вчерашнему, живо!

— По поводу? — удивился я, покосившись на мрачного Матвеича.

— Какого хера вы заслуженным ветеранам клуба перечите, черти? — выругался тренер. — Что, руки бы отвалились не только свою форму постирать?

Ага, значит, дедовщина в порядке вещей, и тренер ничего против не имеет. Что ж…

Мика, Ромка и Микроб промолчали, отдувать пришлось мне:

— Руки бы не отвалились, Виктор Иванович, но все же понимают, что это только начало.