Киря стоял возле магнитно-маркерной доски, где красные и синие круглые магниты обозначали игроков на поле… точнее нет, не Киря — Виктор Иванович Кирюхин. Он был собран, выбрит, строг и посверкивал линзами очков еще более грозно, чем Марокко, тренер основного состава.

— Итак, товарищи футболисты, — проговорил он, презрев приветствие, — у меня для вас две новости: хреновая и плохая. Начну со второй…

Перебивая его, распахнулась дверь, хлопнув по стене, и в зал ворвались Сервер Ахметзянов, форвард по прозвищу Сервак, и Андрюха Самышкин, самый перспективный игрок дубля, правый полузащитник. Этих двоих объединяла одна черта: они ненавидели свои прозвища. Сервер сразу лез в драку, а Самышкин, которого почему-то называли Самочкиным, надувался чуть ли не до слез.

— Сели, — рявкнул Кирюхин и продолжил: — Вам первое предупреждение. Всего их будет два. Потом — удаление. Кто думает, что это шутки, ошибся адресом — программа «Аншлаг» заселилась в другой санаторий.

Поняв, что главный тренер настроен серьезно и отпускное настроение закончилось у него вчера, игроки посерьезнели. Виктор Иванович окинул взглядом собравшихся — все втянули головы в плечи — и удовлетворенно кивнул:

— Значит так, парни! Вчера у нас была вводная тренировка: раскачаться, акклиматизироваться, пропердеться на свежем воздухе, туда-сюда. С сегодняшнего дня мы приступаем к выполнению основной задачи. Какая у нас основная задача?

— Потренироваться? — Мика понял вопрос тренера слишком буквально.

— Плохо, Погосян! — покачал головой Виктор Иванович. — Главная задача на эти сборы — стать командой! Командой из двадцати двух человек. Нас здесь тридцать три — ровно на один состав больше, чем заложено в бюджете клуба на 2023 год. Это ясно?

Это было ясно даже Погосяну, но тренер уточнил:

— По итогам сборов одиннадцать человек покинут клуб. Это личное распоряжение товарища Симоняна! — Глянув на Мику, он едко добавил: — И не надейся на дядю, ты не Арсен Захарян, держать в клубе балласт не будем — ни тебя, ни Нерушимого! Доказывайте! Время просьб прошло. Теперь я требую от вас железной дисциплины. Нарушители будут удаляться из «Динамо», и я не посмотрю на ваши старые заслуги! Все поняли?

Воцарилось мертвенное молчание. Видимо, все были удивлены, что Виктор Иванович объелся озверина. Мика опустил голову, его щеки под щетиной горели. Я же отнесся к словам тренера спокойно, ничего нового о своей судьбе не услышав.

— Для тех, кто останется в составе, встает другая задача — подтянуть слабые стороны и отшлифовать сильные, усвоить новую тактику, по которой будем играть в этом году, и наладить командное взаимодействие. Вопросы? Нет вопросов. Вторая плохая новость. Самышкин, рассказывай.

Сидевший с краю Самышкин встал, поправил упавший на лоб каштановый локон и сообщил:

— У меня телефон украли. Пошел в туалет, на тумбе оставил, возвращаюсь — нету! Звоню — выключен.

— А у меня тапки пропали. Хорошие, резиновые, новые, — пожаловались с задних рядов.

— А у меня — шампунь. В душе забыл, и с концами.

— У Галактиона Леонидовича новое банное полотенце исчезло, — добавил Виктор Иванович, глянув на Шпалу.

Тренер смолк, подождал, найдутся ли еще жертвы клептомана, и продолжил:

— Так что ценные вещи в комнатах лучше не оставлять. Конечно же, я доложил о происшествии директору. Он провел беседу с сотрудниками. Конечно же, никто ничего не брал и мне нужно следить за вами. Типа мы сами себя обворовываем.

Зал загудел. Клыков, растекшийся по мягкому стулу и погруженный в Комсеть, вскинул голову, очнувшись, и шепнул Микробу на ухо:

— Че происходит?

— Слушать надо, а не в экран пялиться, — огрызнулся Федор и скрестил руки на груди.