Клыков будто и не обиделся. Мика покраснел, но спустя полминуты стух, а вот Микроб надулся основательно.

— А теперь повернитесь и посмотрите назад, на коллег. Что вы видите?

Мы повернулись, глянули на строй, не понимая, куда он клонит.

— Сколько их? — спросил он. — Двадцать два человека. Основной состав и запасные. И вас еще одиннадцать лбов. Потому-то нас не отправили в нормальный клуб: как вас столько прокормить? А теперь вопрос. Что бы вы на моем месте сделали с таким количеством народа? Правильно: выгнали б на хер. Вот и я бы так сделал, если бы не моя истовая вера в силу конкуренции. Сечете, балласт?

Не знаю, как остальные, но я сразу понял, к чему он клонит, но свое ценное мнение придержал при себе.

— Короче, вас тоже одиннадцать, — сказал тренер. — Полноценная команда. А вдруг я ошибаюсь, и кто-то из вас заиграет? — Последнее он говорил так, чтобы остальные слышали, и повторил: — И теперь то, о чем я не договорил на собрании. Главная задача этих сборов: определиться с основным составом и убрать лишних игроков. И еще у нас нарисовалась еще одна проблема: стиральные машины на плановой профилактике, послезавтра их должны запустить, а значит, стирать форму придется снова руками. Кто будет стирать? — Воцарилась мертвенная тишина, и Кирюхин продолжил: — Вот мы и подошли к самому интересному. После тренировки делаем круговой турнир по тайму. Команда, занявшая последнее место, будет стирать форму всем — по-моему, справедливо!

Решение было гениальным, я сразу зауважал Кирю и как тренера, и как мужика.

— Вопросы есть? — Вопросов не было. — Тогда приступаем, и начнем, как вам обещал Сан Саныч, с тестовых упражнений с замерами!

Шпала с Димидко тут же принялись раздавать пульсомеры, которые нужно было клеить к груди, затем он раздедил нас на группы и развел по зонам на поле, где уже были расставлены конусы и фишки.

Сдох я на этапе челночного бега на скорость, в котором мне, понятное дело, не было равных. Все были намного лучше меня, потому что это тебе, Саня, не морды бить!

Стиснув зубы и выплевывая легкие, я пытался отдышаться, но, словно издеваясь, Сан Саныч отправил нас передохнуть — нарезать круги по стадиону. Я сразу понял, что в слове передохнуть Димидко сделал ударение не на том слоге.

Затем все выполняли упражнения с мячом, и лишь спустя полтора часа Шпала забрал вратарей, покосился на меня, и я четко уловил его желание: чтобы этот балласт (то есть я) исчез и не мешал работать. Ну уж извините, товарищ Глидыч!

На ворота мы становились по одному, повторяли упражнения за Шпалой, который внезапно стал техничным, пластичным и прыгучим, в отличие от меня. Да, я расходился, боль притихла, но сам чувствовал: в моем исполнении упражнения выглядят корявенько. То и дело я ловил на себе неодобрительный взгляд Шпалы. И, видимо, только ради меня он ввел примитивные упражнения по отбиванию мяча, которые вызвали негодование Кониченко — мол, зачем это нужно, мы не в детсаде.

Ничего, уговаривал себя я. Москва не сразу строилась. Нужно больше тренироваться, забить на выходные, на свободное время вечером, и все получится.

В полдвенадцатого Киря объявил перерыв на обед до часу, и все разбежались. Остался только я, чтобы повторить упражнения, которые можно сделать самому. Простейшие: прыжки на одной ноге с подтягиванием колена к груди, прыжки поочередно на одной ноге в стороны-вперед, многоскоки…

Перерыв сделал лишь в половину первого — сгонял в столовку, чтобы перекусить сырным супом, вкусным и сытным, и рыбой с рисом. Сразу после вернулся на поле и продолжил выяснять границы и пределы возможностей своего организма.

Те, кто увидел мои издевательства над собой, наверняка решили, что я идиот, но я был кем угодно, но не идиотом.