— Сведения поступили от журналиста Юхана Берга. Помнишь его? Супруги, проживающие на улице Бакгатан, сами не решились сообщить об этом в полицию, поскольку речь идёт об использовании нелегального труда.

— Просто поразительно — небедные люди, а что себе позволяют! — взорвалась Карин, которая по мере рассказа Кнутаса багровела от возмущения. — Это же просто отвратительно! Люди с высоким уровнем дохода используют нелегальный труд, хотя вполне могли бы заплатить. Человека убили, а они трясутся за собственную шкуру и не соизволят даже сообщить в полицию! Это просто подло! — Яростно сверкая глазами, Карин обвела взглядом коллег. — На роскошные виллы и отпуска за границей у них деньги есть, а вот нормально заплатить уборщице, чтобы ей шли отчисления в страховую компанию и пенсионный фонд, на что она имеет полное право, у них денег не хватает. За это они платить не хотят. Всё, что угодно, лишь бы не платить налоги, а это, вообще-то, преступление! При этом они ожидают, что для их детей найдётся место в садике, что их примут в поликлинике и вкусно накормят в школе. Как будто они не понимают, что эти вещи связаны. Бред какой-то!

Все сидящие за столом посмотрели на неё с удивлением. Даже Кильгорд, который за словом в карман не лез, не нашёлся что сказать. Хотя, может, ему просто неудобно было говорить с набитым ртом — он жевал уже третью булочку.

— Успокойся, Якобсон, — оборвал её Кнутас, — уйми свой праведный гнев.

— В каком смысле? Ты что, считаешь это нормальным? — Карин огляделась, ища у коллег поддержки.

— Неужели обязательно нужно всё сводить к политике? — раздражённо спросил Кнутас. — Наше дело — расследовать убийство. — Он демонстративно отвернулся от неё и посмотрел на коллег. — Ну так что, продолжим?

Карин ничего не сказала, тяжело вздохнула и покачала головой.

— А как эта пара вышла на Дальстрёма? — поинтересовался Витберг.

— Через знакомых в краеведческом обществе. Там, видимо, многие пользовались его услугами.

— Может, кого-то не устраивала старая пристройка? — ухмыльнулся Кильгорд.

Кнутас проигнорировал шутку и повернулся к Норби:

— Как дела с банком и расследованием по поводу взносов?

— Никак. Зашли в тупик. Отследить источник невозможно. Есть, конечно, серийный номер, но никто же не переписывает номера своих банкнот. Узнать, от кого он получил деньги, невозможно — ведь он собственноручно внёс их на счёт.

— Ладно, теперь наша задача найти тех, кто нелегально пользовался услугами Дальстрёма. Он вполне мог заниматься этим много лет. Странно, что никто из его знакомых об этом даже не обмолвился.

Кнутас ушёл с совещания с уверенностью, что снежный ком интересных подробностей вокруг убийства продолжает расти.

Следующая встреча с Эммой произошла гораздо раньше, чем Юхан смел надеяться. Уже наутро она позвонила ему в гостиницу и сообщила:

— Завтра на один день поеду в Стокгольм, у нас конференция.

— Правда? Мы полетим на одном самолёте?

— Нет, я поплыву на пароме. Билеты были заказаны заранее.

— То есть мы увидимся?

— Да. Вообще-то, я не собиралась ночевать в Стокгольме, но при желании могу остаться, потому что вечером будет банкет, на который приглашены учителя со всей страны. Я не собиралась туда идти, но могу сказать, что передумала, и тогда мне забронируют номер в отеле. А спать именно там мне совершенно необязательно.

Юхан решил, что ему померещилось:

— Ты это серьёзно?

— Можно пригласить тебя завтра вечером на ужин? Или ты занят? — рассмеялась Эмма.