|
Чемодан с самым необходимым – сменой белья, сухим пайком – был давно собран и стоял наготове. Жена, тоже не спавшая, спрашивала, когда это наконец закончится, когда муж наконец перестанет бояться обыска и ареста. Но тот так и не перестал. Больше всего он переживал, что не сможет встретить вламывающихся в шесть утра людей в приличном виде. Он не хотел, чтобы они его застали сонным, не сходившим в туалет, в пижаме. Колян каждое утро слышал, как отец вставал, шел в ванную, потом на кухню – выпить кофе. Без чашки кофе отец тоже не хотел встречать незваных гостей. Так продолжалось почти два года. Уже и жена спала спокойно, и Колян не просыпался. Но отец все еще был готов на все ровно к шести утра. Он аккуратно прикрывал двери в спальню и комнату сына и садился на стул в коридоре, ожидая визитеров. Не дождавшись, шел на работу, делая вид, что все в порядке. А ведь его даже не уволили.
– Ты сам себя доведешь, – твердила жена, – сколько можно? Никому ты не нужен! Успокойся уже! Отец Коляна кивал, соглашаясь. Да, никому не нужен. На работе вот премию выписали. Талоны на лечебное питание как выдавали, так и выдают. А еще талон в магазин – туфли купить или ботинки. Закрытая секция. – Давай ты хоть немного будешь радоваться жизни. Все же хорошо, главное – все живы и здоровы, – умоляла жена. Но отец Коляна не мог радоваться. Он привык сидеть в коридоре и ждать ареста и обыска. В доме и искать уже было нечего – все, что можно, уничтожено, сожжено. Лишних денег никогда не водилось. Только одно удалось спасти – бабушкино кольцо, которое мама Коляна засунула в его игрушку и ювелирно зашила. Кольцо было бросовое, не ценное, но она не могла с ним расстаться. Думала, что уж игрушку ребенка при обыске не станут распарывать. А если распорют и достанут, найдут бижутерию, а не какой-то великий бриллиант. Отец Коляна умер там, где и сидел каждое утро. В коридоре. Инфаркт. Разрыв сердца, говоря по-простому. В дверь позвонили. Долгим, непрерывным звонком. Тем, который он все это время ждал, а услышав наконец, умер, улыбаясь. Дождался. Дверной звонок продолжал трезвонить. Вышла заспанная жена. На пороге стоял почтальон, который попросил расписаться за телеграмму. – Почему так рано-то? – возмутилась жена. – Так правительственная, срочная, – ответил почтальон. Телеграмма оказалась не только срочная, но и поздравительная, красная по плашке. Мать Коляна вчитывалась в текст: «Поздравляем с юбилеем. Желаем…» и так далее. Она не понимала – какой юбилей? Так бывает от сильного стресса – она вдруг забыла год рождения супруга, но вспомнила, что в этом году, буквально через день, – юбилей их свадьбы. Серебряной. Как она могла забыть про двадцать пять лет, прожитых вместе? Ничего ведь не готовили, гостей не приглашали, не планировали. Тогда почему их поздравляет руководство? – Шмулик, нас поздравляют с юбилеем, ты знаешь с каким? – спросила мать Коляна. Но ее Шмулик, Александр по документам, не отвечал. Мать пошла на кухню поставить чайник. Потом вбила в сковородку несколько яиц – вдруг Колечка захочет позавтракать? Он в нее пошел – по утрам не любил есть. Глотал чай и убегал. Зато вечером ужинал – будто на весь следующий день запасался. – Шмулик! Остывает! – крикнула мать Коляна в коридор. Но Шмулик не пришел на кухню, извиняясь за опоздание, как делал всегда. Знал ведь, что жена не любит, когда еда на столе остывает. А он опять засиделся за книгой. Жене разогревать придется, а значит, идти на общую кухню, переливать суп в кастрюлю, потом снова в тарелку, перемывать и кастрюлю, и тарелку. Еще сковородку, на которой подогревалась котлета. – Ой, Шмулик, я забыла! Нас поздравляют! Телеграмма пришла! – воскликнула радостно мама Коляна. |
