– Ой, Ирина Михайловна, вы сейчас как наш Колян: не то пророчица, не то гадалка, – отмахнулся со смешком Леха.

– Я знаю, что говорю, – немного обиженно заметила Ирина Михайловна. – Только у нашего зама с математикой плохо – он явно не считал цифры на билетах. Поэтому и не видит счастья перед своим носом.

Но никто – даже Ирина Михайловна – не знал историю газеты лучше Коляна, никто не мог рассказать ее так ярко, никто не помнил все адюльтеры, как он, и никто не мог бы достовернее поведать, что случилось в том или ином году. Новички с Коляном не считались, а все, кто давно работал в редакции, с ним раскланивались. Спрашивали, как самочувствие.

– Его нет, – сказала запыхавшаяся Рита.

– Как это – нет? Колян всегда там, – ахнула Ирина Михайловна.

– Вещи его на месте, как всегда, в углу лежат, а его самого нет, – ответила Рита.

– А ужин? Главный ему лично ужин относил. Еда была? – уточнила Ирина Михайловна.

– Не знаю, не посмотрела, – призналась Рита.

– Молодежь, ну вы вообще. Даже этому вас надо учить! – возмутилась Ирина Михайловна и побежала на улицу.

Позже она сидела с Лехой в кабинете главного редактора и пила кофе. Леха ел сразу два бутерброда, сложенные один на другой. Они столкнулись на улице. Колян исчез, будто след простыл. Как и Серега. Трупа не было, тела тоже. Если он и вышел в окно, то точно дошел до другой улицы или переулка.

– И что нам делать? – спросил главный, которого пришлось разбудить. – Полицию вызываем?

– И кого ищем? Серегу или Коляна? Коляна точно искать никто не будет, Серегу – да, он же наша звезда, известный журналист. Шумиха поднимется, – ответила Ирина Михайловна.

– Шумихи нам точно сейчас не нужно, – сказал главный редактор. – Ирина Михайловна, можно с вами поговорить? Наедине? Так сказать, личный вопрос.

Главный бухгалтер подошла к главному.

– Я не знаю, что делать. Честно, – признался главный. – Что вы посоветуете?

– А можно я плов доем? – спросил Леха, дожевав бутерброд.

– Да, конечно, Алексей, – ответил главный. – Там еще в контейнере, кажется, салат.

Жена главного редактора готовила ему еду и складывала в контейнеры. К ним прилагались приборы – вилка, нож. Не десертные, а чуть большего размера. И когда главный однажды вместе с остатками еды выбросил вилку, такую же искали по всем магазинам, чтобы его жена не расстраивалась. Она готовила прекрасно, невозможно вкусно. Но главный отчаянно пытался похудеть, о чем не сообщал жене, чтобы та не заподозрила ничего плохого, то есть наличие любовницы, ради которой муж вдруг решил вернуть былую форму. Он приглашал корреспондентов, обозревателей и предлагал обед. Это вроде как считалось высшим проявлением симпатии. Корреспонденты подъедали контейнеры подчистую. Главный смотрел, как они едят, и радовался. Жена главного тоже радовалась. Пока однажды на какой-то встрече один сотрудник не сделал ей комплимент – мол, так вкусно, с ума сойти. И если бы не ее обеды, точно бы ноги протянул. Так жена главного поняла, что кормит редакцию, а не собственного мужа. А кто кормит его – неизвестно. Точнее, многим было известно – кормит, то есть не едой, а духовной пищей – Дарья, тогда еще корреспондент отдела культуры, быстро ставшая обозревателем. Ее не волновал гастрит главного и другие заболевания.