— Мы тебя тут нашли, — сказала Креона, потом оглянулась на завал, — Больше никого.

Я тоже посмотрел на перемолотую груду камней и дымящихся стволов. Тут же, вспомнив кое о чём, я зарыскал глазами по земле.

— Кутень!

Всполох тьмы расправился рядом с моим ухом, и мне на плечо приземлился щенок цербера. В его белых зубах застрял кусочек шелкопряда, и Кутень тут же слизнул его, виновато прищурив глазки.

Вот наглец, я же строго приказал…

— Там-там-там! — сразу же затараторил он, не давая мне закончить мысль.

И сорвался к краю зарослей, будто что-то показывая. Мне в голову сразу прилетели образы… Он чуял принцессу, и следы вели в лес.

С одной стороны, я испытал облегчение. С другой стороны, это был всё ещё третий хорл.

— А топорище? — спросил я.

Кутень сорвался было к завалу, но я взмахом руки остановил его. Даже больше — раскрыв ладонь, я будто остановил полёт цербера. Воткнувшись в незримую стену, тот обиженно кувыркнулся, а потом подлетел на моё плечо.

— Хам-хам-хам! — застучали его кромешные клыки перед моими глазами.

— Я что говорил про шелкопряда? — напомнил я.

Тот сразу же захлопнул пасть, а потом деловито повёл носом в сторону, будто напоминая, что у нас ещё есть дела.

— Там-там-там.

Скривившись от его хитрости, я направил ладонь в сторону завала. Теперь я и сам чувствовал топорище, оно было словно частью меня.

Кажется, кто-то действительно становился Хмороком…

Несколько камней вывалились из своих гнёзд, стрельнул раскрошенный щебень, и прямо из завала вылетело топорище, звонко шлёпнувшись мне в ладонь. Эх, всё равно чего-то не хватает… Губитель Древа собран не полностью.

Не сразу я заметил, что Виол и Креона снова смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

— Ох, Маюнова грусть! — вырвалось у Виола, — Так как к тебе обращаться-то?

— Грозная Морката, прошу тебя… — начала было Креона, но я тут же мягко поддел топорищем её подбородок, заставляя замолчать.

При имени Моркаты по спине у меня побежали мурашки. Та часть меня, которая имела отношение к северному богу, остро почуяла, что все прошлые проблемы померкнут, если сюда придёт богиня луны и холода.

— Вот только её сюда не надо, — я покачал головой, — Или отрежу язык.

Я не шутил, и Креона обиженно надулась.

— Мог бы и просто так попросить.

— Как я уже говорил, зовите меня Малуш. Хморок я там или не Хморок, а пока что у меня свои цели.

Заприметив кое-что в том месте, откуда вылетело топорище, я подошёл и вытянул свою многострадальную сумку. И ведь умеют же делать… на ней ни царапинки, вообще ничего не порвалось.

Я открыл сумку. Амулет «Искупление предателя», учебник по магии огня и… раз, два… всего четыре шелкопряда.

— Дам-дам-дам, — виновато проскулил Кутень.

— Интересно, как это ты отдашь? — проворчал я.

И всё же, крепость сумки мне понравилась. Как бы из такой ткани ещё и одежду себе сделать? Жаропрочную и несгораемую.

— Это какие же такие у тебя цели? — спросил бард, к чему-то прислушиваясь.