Рядом с его ухом из топорища выглянули клыки шипящего Кутеня. Послушник отпрянул, разглядывая опасность, но я схватил его за грудки одной рукой, резко поднял и легонько приложил об стену.

— Ау!!!

Я тряхнул его так, что голова мотнулась, будто у куклы, а потом бухнул в воду.

И всё же, что-то в этом есть, когда ты такой громила… Даже очень хорошо, что меня заставили служить Свету. Иначе бы я таких дел наворотил.

Я снова опустил топорище к самому носу хлюпика. Вид клыков цербера, то появляющихся из древесины, то исчезающих, действовал на послушника завораживающе.

— Ничтожество, чтобы тебе было понятнее, что тебя ждёт, — я поскрёб подбородок, пытаясь подобрать слова, — Представь, что внутри меня две личности. Хороший, который Малуш, и плохой, который… кхм… Его имя ты узнаешь, если тебе не понравится метод хорошего Малуша, ясно?

Тот явно не понял, что я требовал быстрого ответа, и Кутень просто откусил ему кусок уха. Рот послушника уже открылся, чтобы завизжать, и пришлось схватить его за челюсть и снова приподнять над полом.

Тот замахал руками, пытаясь зацепиться за мой локоть, и захныкал, застучал ладошками «сдаюсь!» Снова он, словно мешок с дерьмом, плюхнулся в воду.

— Хорошего хочу… у-у-у… хорошего!

Я прислушался к звукам из темноты, откуда прибежали и лучевиец с послушником. Оттуда доносился какой-то фоновый шум, едва слышные голоса. У вельможи всё меньше охранников, и на его месте я бы готовился меня встречать.

Впрочем, если он всех посылает по одному, значит, мозгов у него не так много.

— Эй… — чуть не плача, послушник ткнул пальцем мне под ноги, показывая на лучевийца, — А он не захлебнётся?

Я даже не стал оборачиваться, хоть и услышал булькающие звуки. Видимо, тот пошевелился, и нахлебался воды. Мне же меньше проблем, да и до послушника как-то сразу дошло, что такая же участь может ждать и его.

* * *

— Сколько там ещё осталось? Кто? Что делают?

Это был стандартный вопрос. И ответ меня вполне удовлетворил.

У лучевийского вельможи, получалось, осталась всего пара воинов-охранников, «очень умелых и опасных».

Есть ещё один послушник из местной школы, настоящий, он дежурит у входа в…

— В смысле «настоящий»? — переспросил я, методично постукивая дубиной по плечу собеседника. Это его очень нервировало.

— Так есть ещё… у-у-у… двое. Они не послушники, они со старшим магом приплыли.

— С магом?

— Ну, вельможа этот… Они переоделись, как наши послушники. Они ему помогают Тьму открывать.

Я почувствовал волнение, но вида не подал.

— Что они там все делают?

— Они убитых гарпий ощипывали. Сейчас ждут, когда придёт мать.

Мне пришлось сильнее добавить ему по откушенному уху, и тот вскрикнул и захныкал.

— Дальше. Что за мать?

— Там гнездо с яйцом. Но мать во Тьме, эта дурочка её спугнула… Её теперь зачем-то надо ждать, и только после этого забрать яйцо.

Я упрямо поджал губы. А вот засранец Ефим таких подробностей не рассказывал. А впрочем, может, ему яйцо всё же для других целей нужно?

— Дурочка? — переспросил я.