* * *

Теперь Феокрит, как это ни странно, гнался за нами.

Его силуэт пылал густым грязным пламенем, будто его облили маслом и подожгли. Он нёсся по холмам далеко позади, и изрядно портил прекрасный зелёный пейзаж, потому как оставлял за собой шлейф густого чёрного дыма.

Я выругался. Смердящий свет, я даже не предполагал, что настанет тот день… яркий и безоблачный день, когда мне посчастливится убегать от упыря под палящим солнцем.

Страх, что каким-то образом Левон смог создать воистину бессмертное чудовище, успел проникнуть в моё сердце. Тем более, мы не успевали… Да и вообще, куда мы бежим? Если послушать чутьё, то лес впереди внушал мне не меньше опасений, чем упырь позади.

Я уже слышал хрипение и топот Феокрита позади, и цербер был уже готов ринуться в последнюю смертельную схватку, чтобы защитить меня. Ну уж нет!

Мысленный приказ хлестнул Кутеня, заставляя его отлететь и не вмешиваться. Я встал, как вкопанный, готовясь сразиться с тварью.

— Уходите, — рявкнул я замершим на миг Виол и Луке.

— Куда⁈ — беспомощно вырвалось у барда, — Громада, мы в третьей магической! Мы тут и дня не проживём…

Я не ответил, поднимая уже изрядно помятый щит и перехватывая топорище. Заодно я приготовился разом призвать Тьму, задействовав Червонное Кольцо, и сжечь врага взрывом бросской крови. Эх, так жаль эти доспехи… Они ведь мне понравились.

Кстати, Хморок, ты бы мог и помочь сейчас. Наверняка у бога смерти и мрака припасён какой-нибудь козырь? Промелькнула мысль о том, что мой призыв Тьмы поможет и Бездне быстрее вернуться в этот мир, но я не обратил на неё внимания. Не тот случай…

Упырь не добежал всего ничего. Бывший советник, вдруг споткнувшись, кубарем покатился ко мне и, распластавшись, замер в нескольких шагах. Обугленный, покрытый густыми языками пламени, Феокрит тяжело дышал и таращился сквозь дым и огонь на солнце.

— Громада, надо уходить! — донеслось от барда.

Я тоже поднял глаза и прищурился, разглядывая солнце. Как всё же хорошо, что есть неизменные вещи. Упыри, какими бы сильными они не были, не должны выживать днём — это закон природы.

Феокрит заворочался, и я даже не сразу понял, что он делает. Мощными гребками упырь откидывал земли, снова просовывал в неё когтистые лапы, пытаясь втянуть себя глубже в грунт.

Да он закапывается!

— Ну уж нет, — я шагнул было вперёд, собираясь схватить тварь за ногу. Для всех будет лучше, если он спокойно догорит дотла.

Что-то мелькнуло сбоку, и я едва успел закрыться щитом. В этот раз меня не снесло, хоть и протащило несколько метров.

Там, где так усердно копался Феокрит, стоял Анфим собственной персоной…

— Да смердящий твой свет! — выругался я, — Это уже не твой брат!

— Спокойствие, — ощерившись, ответил Анфим, — Выдержка…

Где-то сбоку послышался хохот. Мне в спину тут же уткнулись колючки, я обернулся.

И Бам-бам, и Виол, и Лука всё ещё были здесь, и жались ко мне. А где-то по равнине носилось Лихо, оглашая равнину диким заливистым смехом.

Я снова покосился на Анфима, закрывающего собой брата. Дюжинник горбился, слегка скрюченный переполняющей его магией, но стоял в боевой позе, готовясь атаковать меня.

Как же раздражает этот смех… Они с Лихо сдружились, что ли?

— Его не спасти, — снова попытался я.

— И меня не спасти, — Анфим расхохотался, вскинул руки, и тут же нас окружил воющий вихрь. Поднялась пыль, забиваясь в глаза и рот, завыл пронзительный ветер.

Бард щёлкнул какую-то струну. Я тоже раскинул руки, пытаясь обуздать воздушную стихию… Мимо пронёсся Кутень, отсекая часть ветра.