Пыль тут же улеглась, но никого рядом уже не было. Разрытая яма, куда пытался спрятаться Феокрит, оказалась пустой. Лишь ещё не развеявшийся шлейф дыма тянулся обратно к ущелью, я ещё успел рассмотреть силуэт дюжинника, который тащил на плечах тело.

Лихо, кстати, тоже удалялось в ту сторону…

Как-то неожиданно нас окружила полная тишина. Бард, тут же завыв, просто плюхнулся на траву:

— О-о-о, расцелуй нас Мавша! А-а-а, слёзы мне в печень! — он расхохотался, ёрзая руками и ногами по траве, — Мы живы!!! Живы, чтоб меня прелестями Сияны шарахнуло, живы!

Бам-бам и невесёлый Лука переглянулись. Тяжко вздохнув, я тоже уселся на траву и оглянулся на лес, темнеющий в паре сотен шагов. Судя по всему, наш путь теперь лежал туда.

Глава 18

Величественный лес сразу намекнул нам — всё, что мы встретили до этого, было детским лепетом.

Лес не просто излучал магию. Она била в лицо, будто назойливый ветер, и потрескивала в ушах. Как вечером, бывает, слышишь угрожающий гул комаров, наполнивших лес.

Не хотел бы я встретиться с комарами в этом лесу…

Огромные, трём броссам не обхватить, стволы уходили вверх, где лениво покачивались хвойные кроны. Исполины были настолько древними, что их кора у корней даже окаменела — по крайней мере, тонкий клинок, который просто так болтался на поясе Виола, даже высекал из них искры.

— Видит Маюн, я бы тут осторожнее себя вёл, — проворчал Виол, когда я вернул ему меч, которым попробовал крепость корней, — Тут каждое дерево может оказаться… кхм… магическим существом.

Я кивнул. Мы пока не спешили заходить глубже, оставаясь под солнечными лучами — они казались нам последней защитой. Тем более, и кора окаменела как раз там, куда доставало солнце.

Но проблема была чуть в другом… Единственные наши провожатые сгинули в пасти мутировавшего Феокрита, а Кутень так далеко за Левоном Кровавым не заходил, и всё никак не мог взять его след.

И теперь получалось, что, зайдя так далеко, я просто не знал, куда идти. Да, смердящий свет, у меня не было никакой зацепки! Единственное, что я знал, что в этот сраный лес я совсем не хочу.

Между стволами тут и там торчали скалистые лбы, покрытые мхом, а в некоторых местах скалы будто срастались с корнями и стволами сосен-великанов. На одну такую скалу я и взобрался, чтобы несколько минут смотреть назад.

Ущелье, где погиб Агар, отсюда казалось трещинкой в скалах.

— Агар, — прошептал я, отдавая дань древеснику, — Пусть тело твоё покоится под корнями, а душа играет в листьях Вечного Древа…

Я даже не удивился, откуда знаю эти слова.

Агар был с нами всего ничего, но успел спасти всем жизнь. Успел обратиться к Древу, чем заметно усилил свою магию… Я вспомнил, как Феокрит пытался высосать его кровь, но та, скорее всего, оказалась ядовитой для него.

Кто знает, может, это и спасло нам жизни? Если бы не случайный глоток намоленной крови, то Феокрит догнал бы нас?

В любом случае, Агар уже был отмечен Древом, а значит, его душа не пропадёт. На самом деле это много значит, ведь Вселенная потихоньку погружается во Тьму.

Я покосился вниз. Виол сидел под скалой, покручивая колки на лютне. Лука, обычно смешливый, сейчас грустно рассматривал свой новый молот, а Бам-бам то и дело лез к нему, чтобы лизнуть. Язык у медоежа, правда, был даже чуть больше, чем лицо пацана, поэтому мальчишка то и дело отталкивал морду зверя.

Кутень неясным пятном сидел на верхушке сосны, с недоверием принюхиваясь к огромной висящей шишке, которая вполне могла поспорить размерами с цербером. Ему бы искать след Левона, но шишка на ветке привлекла моего питомца запахом, и я тут же хлестнул по его разуму приказом «нельзя!»

«Ням-ням-ням!» — обиженно протявкал Кутень, но отполз.