Прикрыв глаза, я решил мысленно повторять то плетение огненного вихря, которое помогло мне уничтожить целую армию. Учение ведь дело такое — повторил сотню раз, и можешь сказать, что «узнал». Повторил тысячу раз — можешь сказать, что «знаешь». Десять тысяч раз — «овладел».

Это помогло, но быстро надоело. Чтобы не растерять желания, я заодно решил потренировать магическую чувствительность. Огненную Ауру посреди живых спутников пробовать было опасно, но мне ведь немного была подвластна магия воздуха, и над этим можно было поработать.

Воздушная Аура позволяла чувствовать предметы вокруг, даже те, которые я не видел. И если добавить к этому немного огненной стихии, то получалось чувствовать и температуру… Наверное, маги холода тоже так могут, но стихия огня позволяла ещё и понять, что вокруг будет хорошо гореть, а что плохо.

* * *

Довольно скоро мы вышли к смутно знакомому мне повороту на хорошо укатанную дорогу.

— Туда — Солебрег, — палец Виола уверенно показал налево, и я кивнул.

В Солебрег, а точнее в замок Вайкула, мы тогда попали не совсем на своих двоих, и хорошо запоминать путь мне было некогда.

— Ну, а там — Камнелом, — повернувшись, Виол указал в другую сторону, — Где меня схватили эти невежественные ублюдки…

— Меня тоже, — со вздохом сказала Креона.

Она стала задумчивой, и я понимал, почему. Скоро мы пойдём через то место, где погиб обоз работорговцев, и где чародейка потеряла свою подругу.

— А где схватили меня, не помню, — с усмешкой вырвалось у меня, — Я тогда был не совсем я.

— Работорговцы говорили, что тоже в Камнеломе. Только тебя туда притащили твои же броссы из Калёного Щита. Он недалеко, и броссы часто там ошиваются.

Я набросил на Бам-бама верёвку и прицепил фургон, чтобы он тоже немного покатал его. Правда, медоежа нельзя было надолго так оставлять — характер у него был юный, и зверь, заскучав, легко мог сорваться озоровать. Он и так иногда спихивал смеющегося Луку куда-нибудь в траву, и что тогда останется от телеги после его пробежек, одному Отцу-Небу и известно.

По дороге бард немного рассказал о Камнеломе, небольшом городке, где добывают строительный камень для Южной и Средней Троецарии, и для продажи в Лучевию…

— Ну, честности ради, и до Хладограда мрамор оттуда доезжает, — призналась Креона, — Он хорошо впитывает магию.

— Постойте! — я поднял руку, чувствуя, как заволновался Кутень, который был далеко впереди на разведке.

Дорога как раз завела нас в светлую берёзовую рощу, и через четверть часа мы вышли на полянку, заваленную чёрными корягами. Такое чувство, что кто-то натаскал сюда сушняка странной формы, разложил по всей поляне, и сжёг старательно и аккуратно.

— Упыри, — Виол принюхался, — Всё произошло этим утром… Обратились с первыми лучами солнца и сразу же сгорели… Опои меня Маюн, неужели я сказал это⁈

Я тоже разглядывал обугленные тела, которые сначала принял за коряги. Подошёл к одной сгоревшей компании, изображающей отдыхающих у костра, тронул за плечо… Фигура с лёгким шелестом осыпалась, будто только и ждала моего прикосновения.

— Странно всё это, — проворчала Креона, — Они даже не сопротивлялись.

— Они здесь ночевали… — сказал я, присаживаясь возле другой фигуры, и осторожно вынимая из её пальцев кружку. К сожалению, она была деревянной, и тоже осыпалась вместе с рукой, её державшей.

Кутень мелькал между телами, принюхиваясь. Упыри, к сожалению, горели довольно сильно, причём практически во сне, в обнимку со своими вещами, и поэтому почти всё сгорело вместе с ними.