Я вспомнил, что у Виола была какая-то тёмная история с супругой северного царя Стояна Хладоградского. Бард, наверное, и сам бы удивился, узнай он, кого в итоге благодарить за облик оборотня.

— Я думал, что это Вечное Древо его изменило, — проворчал я.

— Оно сняло проклятие с Феокрита благодаря песне Виола, — Морката кивнула, — Но Феокрит успел укусить барда, и я изменила его. Другого пути не было.

— Ну тогда пусть живёт, — ухмыльнулся я, чувствуя, как огромная тень бога снова погружается в глубины сознания.

Как сложно осознавать, что твоя душа сплетена с Хмороком. Его мысли — мои мысли. А мои мысли…

— Неужели ты думаешь, мрак души моей, что я ради этого пришла сюда?

— Думаю, что пожалеть меня.

Морката снова засмеялась, но смех тут же оборвался.

— Тёмные знают, куда ты идёшь. Их повелительница, имя которой я не хочу называть, сейчас бросит все свои силы.

— Пусть бросает…

— Я рада, что Храмовники Яриуса покидают мой север, но я знаю, куда они идут.

Расслабившись на мягких коленях девушки, мне не хотелось думать, поэтому я просто кивал. Ясное дело, что они все, как тараканы, сейчас будут сползаться к Бросским Горам.

— Из Лучевии идут войска, и Тёмный Жрец из Межемира вступает в игру. Они знают, что если Хморок вернётся…

— То они все сдохнут.

— Начинается война, Хморок. Три царя не доверяют друг другу, и враги этим воспользуются. Боюсь, ты один не справишься.

— Я не один.

— Знаю.

Морката посмотрела в сторону. Я тоже, открыв глаза, повернул туда голову, чтобы рассмотреть в лунном свете контуры повозки, стоящей на краю поляны.

— Для человека ты взял на себя слишком большой груз, Хморок.

— Если я не выдержу этот путь, то мир обречён, — ответил я.

Ого, какие философские мысли у меня в голове. Но если честно, то меня начала раздражать эта божественная комедия. Боги богами, но вообще-то я пока ещё не Хморок…

— Пришло время. Ты сам просил напомнить тебе об этом.

Я заинтересованно поднял взгляд. В этот момент пальцы Креоны отстучали по моему лбу замысловатую дробь.

Сначала мной овладело недоумение, и я недоверчиво потрогал свой лоб. И всё? Ради этого богиня явилась сюда? Что происходит? Почему… я…

…вообще…

…забыл, что из Калёного Щита есть подземный вход в Бросские Горы?

— Странно, что ты скрыл от себя именно это, — чуть разочарованно протянула Морката.

Я пожал плечами. Это была лишь часть воспоминания, зачем-то скрытого Хмороком от самого себя.

— Может, я знал, что броссы наверняка не дадут мне пройти в горы? — спросил я, размышляя.

— Они тебе и в Калёный Щит не дадут войти, — сказал Морката, потом опустила голову и, нежно погладив меня по щеке, поцеловала. Её ледяные губы были будто покрыты снегом, и это было странное ощущение.

Холод сковал всё моё тело, пробивая до озноба, и я проснулся…

* * *

Морщась от боли в пострадавших чреслах, я кое-как сел и огляделся. Всё та же поляна, всё та же ночь.

Я был одет в то, что осталось от моих доспехов. К счастью, чары большей частью спасли меня и тканевую подложку, но вся магия выгорела вместе с кожаной выделкой и кольчугой, и теперь это были просто обугленные тряпки.

На коже были остатки ожогов, и я точно знал, что над ними поработала Креона.