Всё это чудесным образом стыковалось с верой в Хморока, поэтому Хранители Храма никогда не конфликтовали с огневиками. Огневиков допускали в Храм, а Хранителей к священному жерлу…

Хранители и огневики были даже не племенами, а особой, немногочисленной кастой жрецов, которая время от времени всё же пополнялась свежей кровью из племени железняков.

* * *

Всё изменилось, когда знахарь Волх, главный кузнец из Калёного Щита, вдруг объявил, что ему было видение. И ересь, которую он постиг, была даже хитрее, чем я предполагал.

Волх рассказал варварам-соплеменникам, что у Тьмы есть истинный повелитель… точнее, повелительница. И что Бездна, так её звали, грядёт в этот мир, чтобы установить новый порядок, где броссам уготована особая роль.

Что исчезновение Хморока — это его испытание перед лицом Бездны. Что он погрузился во Тьму, где повелительница проверяет его готовность служить ей, и когда бог мрака и смерти вернётся, он преклонит перед ней колени. И это должны уже сейчас сделать все броссы.

Ересь так легко проникает в сердца людей не потому, что объявляет какую-то новую истину. Нет, она всегда чуть-чуть искажает уже существующую, приправляя истину малой ложью… А чтобы ложь прижилась, она бьёт в самые слабые точки, и они стают опорой для растущей ереси.

А какие слабые точки были в религии броссов?

Лишь Хранители решают, допустить ли бросса-железняка в Храм Хморока. Огневики решают, достоин ли железняк посетить вершину священного вулкана Хмарь.

Иногда хранители и огневики отбирают среди железняков достойных, самых ревностных адептов веры, и те входят в их ряды…

А железняки, получается, ничего не решали. От них требовалось только ждать и слушать нравоучения от привилегированных хранителей и огневиков. Именно в эту несправедливость и ударила Бездна.

Тем более, Бездна позволяла знахарю демонстрировать чудеса, по которым варвары поняли, что он и есть тот самый бросс-изменник, который вернёт их пропавшего бога.

В сознании меченого я разглядел этого самого знахаря, разодетого в шкуры священных козло-барсов и держащего в руках длинный посох-молот. И я удивился, вдруг узрев рядом с ним цербера… Он был даже немного крупнее моего Кутеня, и это было именно то самое чудо, которое склонило на сторону знахаря Волха многих железняков.

«Ведь Хморок и его верный тёмный пёс Сумрак возвращается»…

Да, ересь Волха не оспаривала веру в то, что Хморок вернётся. Наоборот, знахарь выставил всё так, что это хранители и огневики как раз и мешают Хмороку вернуться и скрывают от остальных броссов свои истинные цели. Поэтому-то они и не пускали к себе железняков, которые постигли настоящую истину, и что более возмутительно, они запретили Волху приближаться к Храму и вулкану.

Я прекрасно знал Бездну и её приёмы. Поэтому следом должно было произойти не чудо, которое воодушевило многих железняков, уставших от вечного ожидания Хморока. Нужен был конфликт…

И Бездна получила его, когда Хранители и огневики пустили в святые места Малуша. Бросса, который набрался в Камнеломе совсем уж чуждой ереси. Глупой веры в Древо, на котором растут миры, и на ветвях которого танцуют боги. Древо, из-за которого, говорят, раскололся Губитель и Хморок исчез…

Да, это после того случая, когда я вернулся из священных мест, железняки вышвырнули меня из гор и продали в рабство. Волх не решился на убийство соплеменника, это считалось тяжким грехом, а ересь знахаря ещё была зыбкой. И, хотя все его сторонники были в гневе, Волх решил явить милосердие

Это тоже было коварным приёмом Бездны. Да, потом среди железняков будут царить жестокость, и казни несогласных станут привычным делом. Но после того случая на сторону знахаря перешла большая половина броссов…

И теперь в Бросских Горах царила война.