Почему из всех церберов, обитающих в глубине Тьмы, и наводящих ужас на тёмных служителей, мне достался такой слабак?

— Сам-сам-сам! — обиженно протявкала тень и нырнула в топорище.

— Эй! — я нахмурил брови, — А ну, ко мне!!!

Ответа не последовало, никто не вылез. Ах ты ж продрись светящая, я тебе покажу, дай только выбраться.

Я вскинул голову, глядя на штырь, с которого свисали цепи. Нужно что-то придумать, но, как назло, больше в голову не лезло никаких идей. Мой взгляд тщательно пробежался по помещению в поисках подходящих предметов, которые, предположительно, мог бы поднять дохляк из глубин Тьмы.

Может, вилка?

— Эй, ты… — я послал грозную мысль-приказ.

Ничего. Даже не вылез из топорища, зараза.

— Цербер, твою расщелину! — я стиснул зубы, — Вилку принеси.

На конце топорища показалась тень носа, клацнули зубы:

— Хам-хам-хам!

Со злости я тряхнул цепями.

— Я ж тебе устрою! — при этом сверху раздался надсадный скрип.

Замерев, я снова глянул на крюк сверху. А впрочем, Всеволод, не заметил ли ты, каким нервным стал? Это мешает думать…

И ты явно забыл, что ты — бросс. Махина из жил и мышц, которая в такой ситуации может ни хрена не думать, а просто попробовать решить всё силой.

Я оттянулся на носочках, пытаясь привстать и даже подпрыгнуть. Получилось плохо, но мне было нужно всего немного, чтобы перебросить тело набок. И ещё…

Через пару секунд я уткнулся щекой в холодный камень. Всё, теперь я лицом к стене. Ну, поехали.

Я упёрся коленом, потом другим. Кандалы врезались в запястья, было больно, но умереть в руках Чумного будет ещё больнее.

Кое-как я одну ногу поставил на стопу. Другую. И, натягивая цепь, стал выпрямлять тело. Мелкими шажками я поднимался всё выше, и в какой-то момент уже был едва ли не параллельно полу.

Мышцы вздулись, когда я натянул цепь до предела…

— О-о-ох, — раздалось внизу.

Рыкнув, я чуть согнул колени, а потом рванул сильнее, выпрямляясь. Штырь со звоном вылетел из кладки, и я, счастливо улыбнувшись, рухнул вниз, прямо на чернявого.

Тот, кажется, очнулся, но огромная туша, упавшая на него сверху, снова отправила охранника в забытие.

Я встал, без особых церемоний перевернул молодого. Вытащил ключи, безошибочно подобрал нужный. У Тёмного Жреца столько темниц и подземелий в замке, что разбираться в ключах, наверное, едва ли не второе умение после магии Тьмы.

Кандалы и цепи со звоном упали на пол. Морщась и растирая запястье, я встал. Прошёлся по темнице, отвесил пинка очнувшемуся лысому.

— Лежать, — буркнул я, отнимая у него топорище, — Эй, ты, там!

Я тряхнул дубину, но цербер даже не думал выглядывать. Лишь оскалил зубки на конце.

В ответ я тоже надул губы. Что себе позволяет это исчадие… нет, не исчадие, а крохотное исчадьице Тьмы. Бездны на него нет!

Не собираясь тратить времени на препирательства с щенком, я прошёлся по темнице. Помещение оказалось довольно огромным, поэтому свет от фонаря над столом почти не доставал до стен.