Поэтому таких озабоченных стариков, как этот Вайкул, полным-полно… Некоторые магистры и маги вообще исключительно берут в ученики молоденьких послушниц, их даже не волнует, какая у них стихия.

И это дикое варварство, когда маг воздуха, которым был Вайкул, будет настраивать меридианы колдуньи холода. Если Креона выживет после инициации, то сильным магом ей подавно не стать, это будет уже порченная лошадка.

Вайкула это навряд ли беспокоило…

А вот меня теперь беспокоило. Правда, я и сам планировал потом взять Креону в ученицы, но магия Тьмы универсальна, и моя инициация, наоборот, сделала бы чародейку поистине могущественной.

Есть способы овладеть Тьмой, при этом избежать поклонения Бездны. Их я вычитал в Завете Ушедших, правда, они скрыты в довольно запутанных строках.

Там, в своём мире, я не мог рисковать — слишком поздно я узнал об этом. Здесь меня ничего не сдерживало, и я очень хотел узнать, работают ли методы Ушедших во Тьму.

И если это так, то в лице Креоны я получил бы могущественного союзника.

— Брат, — меня снова отвлёк шёпот, — Мои молитвы услышаны…

— А-а-а!!! — я со злости долбанул ладонью по стене, рядом с головой висящего лысого охранника. Полумёртвый пленник в углу даже вздрогнул от моего приступа ярости.

— Ах ты ж, дохляк ничтожный, — я выругался, — Какие ещё, на хрен, молитвы⁈

— Брат-лиственник… пить…

Округлив глаза, я бодрым шагом снова дошёл до пленника. Не церемонясь, развернул его спиной, сорвал крохи лохмотьев. Света фонаря едва хватало, но я чётко видел вязь татуировки на спине.

Витиеватое, красивое дерево. Толстый ствол, по которому льётся энергия вверх и вниз — крона его поддерживает небо, с которого льётся свет, а корни, которые были даже ещё массивнее, уходят во тьму.

— Древо услышало мои молитвы… — шумно пыхтя носом в стену, просипел пленник.

— Да чтоб тебя, — выругался я, отправившись за ключами.

Глава 18

Дверь слегка скрипнула, выпуская свет от фонаря в моей руке в коридор. Я вытащил в тёмную щель кончик дубины, мысленно приказал выглянуть щенку.

— Посмотри, — прошептал я.

— Сам-сам-сам, — раздался возмущённый щенячий шелест.

— Ты, тень никчёмная! Шутки кончились, мне помощь нужна.

— Хам-хам-хам…

Стиснув зубы, я раздумывал, что можно сделать с дубинкой и щенком такого, чтоб цербер, наконец, понял серьёзность моей просьбы. Но тут вмешался лиственник, кулем валяющийся рядом, у двери.

— Быть может, брат, бедная тварь просит обычной ласки?

Я возмутился:

— Какой ещё ласки⁈ — и тут же, через секунду, до меня дошло, — Постой. Ты слышишь его?

— И слышу, и вижу, — тяжко произнёс пленник, — Лиственный Свет указующий, освети нам путь тернистый, покажи, что уготовано…

Он замолчал. В свете фонаря его мокрая борода лоснилась — это я его попытался напоить, правда, бедняга чуть не захлебнулся. Но вроде стал пободрее, вот только отключился опять. Сил у него было с булавочную головку, и то, что их стало больше на ещё одну булавочную головку, дела не меняло.