— Северная твоя башка…– барду поплохело, когда он увидел, с каким равнодушием я всё это сотворил, — Ты что делаешь⁈

— Жить будут, — я вытолкнул его из темницы и закрыл дверь, — Так, и зачем нам имя третьего?

Он явно был ошарашен. А я тоже в который раз удивился, не понимая, ну как такая мягкотелая душка может быть царским шпионом. Может, в этом и его секрет — никто не ожидает от слащавого хлюпика, что он тайный подсыл.

Побледневший Виол всё же пришёл в себя, потом двинулся к лестнице.

— Ох, слёзы Маюна мне в почки… — бормотал он, — Я надеюсь, ты в бросские горы проповедовать не собираешься? Я не представляю, что будет, если в Храме Древа все проповедники будут такие.

— Виол, гнус ты небесный! — проворчал я, — Давай делай, что задумал.

Бард, поднимаясь по лестнице, только поморщился:

— Эх, громада, дубоголовый ты невежда. Сейчас тебе повезёт увидеть настоящее чудо Маюна, а ты даже не ценишь момент.

— Виол!

Тот только отмахнулся. Сложил пальцы, хрустнул ими, разминая, подвигал, потряс, стискивая и раскрывая ладони. Помассировал щёки. Подвигал шеей, похлопал себя по груди, кашлянул. потом приложил ладони ко рту, складывая в какую-то особую дудочку.

Я уже хотел ему высказать насчёт этого спектакля, как вдруг бард рявкнул:

— Левон, твою мать!

Я округлил глаза. Это был голос того охранника, которого я только что прикладывал головой об потолок. Да такой естественный, что я даже позавидовал — даже будучи Тёмным Жрецом, я так не умел.

— Чего тебе, Карп? — послышалось из коридора.

— Да иди сюда, хорлова ты падаль! Эти нажрались, как свиньи последние!

— Я не могу оставить…

— Левон, да ты… — бард ткнулся плечом в стену, потом в другую, издавая гулкие шлепки, — Твою мать, да ну стой же ты. Да, дерьмо ослиное… Левон!!!

— Чего там у вас?

— Они эту тушу северную напоили!!! Иди сюда, хрен ты… А-а-а, да стой ты, тварина! Левон, сейчас он вылезет, и распорядитель нас всех поимеет! Помоги прицепить его!!!

Я усмехнулся, а потом, сунув палец в рот, прорычал:

— Лиштвэнный швэ-э-э-эт!

Бард едва не поперхнулся, услышав это, и с трудом сохранил серьёзное выражение лица.

— Да чтоб вас, кретины вы грёбанные, — Левон потопал к нам, гулко переставляя ноги, — Чего у вас там происходит⁈

— Да бросс этот ползёт, хорлова дура такая! Пьянющий!!!

— Швэ-э-эт!

— Да они идиота куски! — Левон выскочил к нам на лестницу, злой, как чёрт, — А я говорил, что эта межемирская…

— Привет, — я улыбнулся, приподняв счастливчика за уши, а потом воткнул лоб ему в переносицу. Мягонько так, ласково, чтобы только нос свернуть в одну сторону, да и чтоб этот бедолага хорошо выспался.

Быстро отправив его к своим напарникам, я вернулся на лестницу. Бард, приподняв лиственника, который опять потерял сознание, с трепетом спросил:

— Ты и ему пальцы поломал?

— А что? — спросил я, пройдя мимо.