Набежали ещё охранники, удары тупыми копьями посыпались со всех сторон. В клетку просунули верёвку, чтоб накинуть мне петлю на шею, но я рванул изо всех сил, и умник едва не воткнулся головой между прутьев.

Кто-то всадил мне в ногу что-то острое, я замычал от боли, но продолжил концерт.

— Покайтесь!!! — орал я и дёргался, заставляя всю телегу танцевать и крениться из стороны в сторону, — Сверши-и-ило-о-о-ось!

— Упырева моча!

— Хорлова падаль!

Всё это время я старательно прижимал к боку руку с браслетом, где был продет ремень. В этой истерике и тряске было важнее всего, чтобы тонкий слой защиты не сместился, иначе «поцелуй белого дьявола» быстро меня усмирит.

Краем глаза я следил, как поднимался с земли бородавочник, ругающий меня, на чём свет стоит. Как полез за пазуху, и потом в его руке блеснул белый камешек. Он оскалился разбитыми от падения губами, и его пальцы сжались.

— Листва сраная!

Ощутимо заколол кожаный пояс под браслетом, и я, запрокинув голову, уставился в потолок и резко вдохнул, словно от боли:

— А-а-а-ах!!! Све-е-е-т мо-о-о-ой…

И так с открытым ртом рухнул на спину, снова чуть не пробив затылком пол.

— Держи, держи упыря!!!

Мне в щёку воткнулись грязные когти, тварь всё-таки дотянулась до меня, и совсем рядом клацнули её клыки. И, кажется, коснулись кожи на лбу, надрали едва ощутимую царапину.

Этого ещё не хватало…

На упыря тут же посыпались удары копьями, ярко замерцала «брошь хозяина», и тварь, завыв, вернулась в своё первоначальное положение.

После нескольких секунд диких криков тишина показалась неожиданной и неестественной. Тяжело дышали и стонали охранники, а я хрипел на полу, едва подрагивая, будто меня до сих пор колошматило от «поцелуя». Кожаный ремешок и вправду нестерпимо колол и обжигал, но вскоре жжение прекратилось. А вот ссадина на лбу чесалась…

Естественно, я так и остался лежать. После такой пытки человек отключится, самое малое, на несколько часов.

— Чтоб вас Хмарок сожрал, я на всю катушку его приложил! А, недоноски, дерьма огрызки!!! Хорлова вы падаль, моча ослиная!!! Щербатый, шлюха ты беззубая!

— А чего сразу я-то⁈

— Как он снял цепь⁈ Это ты его тогда хреначил, вот и слетело ушко!

— Да чего я-то…

— Лезь в телегу давай! Дубина ты безмозглая.

— Ну, Толстый, да не было тогда… Да я…

— Щербатый, не зли меня. За толстого ты сейчас ещё словишь!

Кто-то осторожно добавил:

— Не, Щербатый, кажись, я видел, что цепь болталась у него.

— И я видел, Щербатый. Он ногой дёрнул, наверное, когда ты его бил. Вот крюк и погнулся.

— Да, надо и крюк поменять, точно.

Прозвучал обиженный голос беззубого неудачника:

— Моча вы упырева, я вам припомню….

Зашуршали шаги под телегой, гулко что-то стукнулось об доски, будто голова об дерево:

— Да чтоб тебя! — и по какой-то перекладине прилетело ещё, — Хорлова падаль!

— Телегу-то не сломай, Щербатый, — выдавил, тяжело дыша, главарь, — А то ещё потом и колесо отвалится.