— Вы, двое… Я полоснул вас этим, и следующей ночью вы обратитесь в безмозглых упырей, — я улыбнулся, — Противоядие, естественно, могу сделать только я.

Говорил я ровно, спокойно. Колдунья слегка побледнела, переглянулась с бардом.

— Ты лжёшь, — прошипел тот, — Маюновы сказки это! Я — бард, и я прекрасно чувствую ложь.

— Ты уверен? — усмехнулся я.

Этот глупец не подозревал, что Тёмный Жрец всю жизнь учится лжи, это основа его пути. Если какой-то гусляр сможет раскусить Жреца, то грош цена такому тёмному последователю, даже Тьма выплюнет его.

Бард побледнел, пока пытался всмотреться в моё лицо.

— Ты это сейчас придумал, громада… — с дикой неуверенностью сказал он.

— Ну, ты можешь проверить, глупец, — я, улыбнувшись, сел обратно на землю. Нашёл тот пучок сухой травы, с которым занимался, — Вы, двое, можете идти.

Не поднимая головы, я услышал, как зашелестела трава под ногами упрямой Креоны. Та не заставила себя долго ждать, и быстро улизнула с полянки… Улизнула, чтобы с руганью влепиться в топкий берег.

— У-у-у, Моркатова стужь!

Она прочавкала ногами, и через некоторое время Креону было уже не слышно. Бард остался стоять, задумчиво разглядывая меня.

— Ты ведь солгал, — он склонил голову, потом плюхнулся рядом, вытянул руку, — Вот, смотри, это «маюнова струна».

На его левом плече была вытатуирована нитка, парой витков обтянувшая руку. Мне показалось, что она даже чуть подрагивала. Я моргнул — да нет, просто татуировка.

— Я, конечно, не в лучшей форме, — парень потряс головой, смахивая пыль и солому, и протёр ладонями лицо, оттирая грязь.

Оказалось, что у него волосы практически чёрные. И брови, и щетина… Чёрные глаза на смуглом южном лице. Рядом с ним мы с Креоной казались белыми, как снег.

— Меня Виол зовут, — продолжил он, — Ну, так вот, сейчас я хоть и не смогу песню спеть, но вот «маюнова струна» ложь чувствует. Не мог ты нас отравить.

Я промолчал, внимательно глядя на пучок травы. Эх, энергии совсем нету, даже не получается дымок пустить. Всё же тело воина оказалось почти невосприимчивым к магии.

— Да пусть меня Сияновы персики задушат, ну не мог ты… Ты ж листва! — надрывался бард, ожидая ответа.

Что он, что эта гордая северянка… Оба не знали азов тёмной магии, иначе не задавали бы глупых вопросов.

Во-первых, от царапины, да ещё и полученной днём, ничего не будет. У меня на лбу уже и ночная ссадина зажила, только волдырь остался.

Упырь — это ж примитивная нежить-однодневка. Магическая природа сама о себе заботится, и поэтому такие существа живут недолго. Вот если тёмный маг умудрится продержать такого упыря в темноте несколько дней, прикармливая жертвами, тогда да, тварь заметно прибавит в силе. Только убьёт самого мага первым же делом, потому что никакая «брошь хозяина» монстра не удержит.

Дел усиленный упырь натворит, это да, но к концу дня всё равно погибнет. Странно, что они тут ничего об этом не знают.

Ну, и во-вторых… Да, дрищавый свет, такое стыдно не знать! Упырь — наполовину искусственное существо.