Кстати, в моём мире все эти маги стихий не считались особо сильными. Вот магия Тьмы и Света — это реальная мощь, потому что за нашими спинами стояли два единственных бога, Бездна и Небо.

Остальные маги использовали только свои собственные силы, и чуть-чуть силы природы, а на них далеко не уедешь. Но если примешаешь к своей стихии магию Тьмы, за которой стоит богиня Бездна, вот тогда да, можно и разгуляться.

Сзади, спотыкаясь, ругаясь и поминая Маюна с его песнями, за мной бежал бард.

— Ох, что будет, что будет⁈ — причитал бард, — Громада, она такой же станет, да⁈ Как та, которая её укусила⁈

Я бежал молча. А ведь мне казалось, что ночью мы пронеслись совсем немного, всего-то метров сто, но бежать до обоза с надсмотрщиками пришлось долго.

— Маюна мне в почки, громада! Она хоть симпатичной останется⁈

— Успокойся, грязь, — прорычал я, снижая скорость.

Над колосками травы уже виднелись крыши повозок. Почти все были целы, и я, не доходя до дороги несколько метров, на всякий случай встал, прислушиваясь.

Вокруг стояла мертвенная тишина, нарушаемая ветром и карканьем ворон. Музыка для Тёмного Жреца, стоящего перед полем битвы.

Вороны почти не взлетали, и я видел их над травой, когда они изредка с криками переругивались над повозками. Уже пируют, а значит, в обозе все мертвы…

— Зачем мы вернулись? — прошептал Виол, — Я не хочу больше в цепи.

— Некому больше сажать тебя в цепи.

— Значит… Значит, там такие же твари? Громада, ты сдурел⁈ — зашипел он, — В караване много народу было!

С шумом выдохнув, я схватил барда за небритый подбородок и задрал его голову кверху:

— Что видишь, глупец⁈

Тот хотел вырваться, но я держал крепко.

— Пусти, мне же больно!

— И что?

— Ну, ты же листва, — попытался он донести до меня очевидную вещь, — Ты причиняешь мне боль.

— Могу шею свернуть, и боль исчезнет, обещаю.

То, с каким спокойствием я это сказал, заставило барда внимательно посмотреть наверх.

— Небо вижу… — нехотя прошептал Виол, — Солнце.

— И что это значит? — уже снисходительнее спросил я, отпустив его.

— Что?

— Нет впереди упырей, одни обгоревшие трупы, — я пошёл вперёд, раздвигая траву, — Под ноги смотри, а то вляпаешься, как она.

— Ты же сказал, что нет там упырей, — бубнил следом бард, потирая подбородок.

Я ничего не ответил. Несколько шагов, и мне открылась картина, которую я и ожидал увидеть. Трупы, обугленные и не очень, кровь, вороны…

Сзади послышались рвотные позывы — это выглянувший было Виол узрел обстановку и, зажав рот, скрылся обратно в траве. Мягкотелый тупица, как он смог упыря-то завалить?

* * *

Не учитывая нашей угнанной телеги, на дороге стояло пять повозок. Они были практически целые, если не считать порванного полога на большой грузовой телеге, стоявшей впереди. Почти на всех телегах-клетках были сорваны с петель створки, кроме одной — там обитатели, которых укусили через прутья, искромсали друг друга внутри, но так и не вылезли.