|
О, даже «паралич» есть, уже неплохо.
Я сгребал всё это в наплечный мешок. Потом разворошил боевые брони, сваленные в углу телеги. Вся одежда мне мала, я слишком большой!
Хорошо, нашёлся литой круглый нагрудник, на ремнях, вполне можно было что-то придумать… Но с голым торсом ходить долго я не собирался.
— Ты, — я позвал колдунью. — Найди себе платье, а лучше походную одежду.
Та так и стояла истуканом, глядя на нас.
— Зачем? — она застенчиво подтянула ворот, закрывая оголившееся плечо.
— Потому что через минуту я заберу свою рубаху, — спокойно ответил я, откладывая нагрудник в сторону, — И во что ты будешь одета, меня волновать не будет.
— Хорлова ты… — начала было она, но я уже отвернулся, снова оценивая пожитки.
Я отложил в сторону золото, амулеты, новый пояс с кармашками и зацепками. Нашёл несколько хороших лоскутов кожи и тоже взял, чтоб соорудить потом какую-никакую обувь — с таким размером ноги здесь я ничего не подберу.
Колдунья, некоторое время демонстративно посопев, всё же зашла за телегу с другой стороны. Оттуда же донёсся плеск воды, и я со своего места мог видеть голые и мокрые ноги Креоны. Где-то она раздобыла флягу с водой, и теперь пыталась быстро привести себя в порядок.
Бард сразу же оторвал глаза от записей, но чародейка прошипела:
— Увижу, что смотришь, и отморожу хрен!
Виол с улыбкой поморщился, но вернулся к бумагам. Было видно, что дело довольно серьёзное, и даже близость обнажённой женщины не могла его отвлечь.
Я довольно усмехнулся. Если девушка вспомнила о внешности, значит, она окончательно пришла в себя.
Поодаль раздалось ржание, я с тревогой вскинул голову… Вернулись уцелевшие караванные лошади, заметили нас, но подходить боялись.
Бард, который запихивал фолианты и свитки в мешок, вдруг тоже замер. Медленно повернул голову, только в ту сторону, куда следовал караван.
— Они близко, уже так слышу.
Кивнув, я сгрудил всё в кучу. Добавил крепкую флягу воды, связку засушенных лепёх, и даже нашёл бутыль с вином.
— Где эта⁈ — вырвалось у меня.
— Эта здесь, — недовольно пробурчала Креона, выйдя из-за телеги и таща в руках мою рубаху.
Свежесть — такое слово пришло на ум, когда я посмотрел на чародейку. Её серебристые волосы местами были мокрые, лицо ещё блестело от влаги, но теперь я мог по-настоящему оценить её голубоглазую красоту.
Одета она была в длинное приталенное платье нежно лазурного цвета, укреплённое кружевным корсетом с рюшками. Вырез у платья был довольно откровенный, да ещё и корсет приподнимал ей грудь, подчёркивая и без того привлекательные округлости.
Креона заметно смутилась, закрывая декольте руками:
— Это самое приличное, что я нашла у этих подонков. Там одежда только для шлюх.
— Радость моя прохладная, — подал голос бард, — А ты думаешь, зачем этих девиц везли к заказчику?
Тут он был прав. Прежде, чем Тёмный Жрец откажется от земных удовольствий, он пожелает насладиться женщинами на всю жизнь. Именно для этого, скорее всего, ему и везли наложниц.
— Не удивлюсь, если с тобой, северные ляжки, этот Чумной хотел попробовать что-то новенькое, — хихикнул бард, — Вас там, в вашем монастыре, учат каким-нибудь тонкостям?
— Нас точно учат превращать длинные языки в лёд, — холодно ответила Креона. |