Впрочем, ни за костюмы, ни за сорочки, ни за новое белье и наборы носок платили не они. Кроме того, теперь Паркеру с Моссом полагались, безумно дорогие часы и печатки на палец с неким фирменным знаком Гуччо Мая. И всё это великолепие оплачивал их работодатель, причем набор рекомендованных обновок не обсуждался и теперь Паркер и Мосс выглядели так, как этого хотел Гуччо Май.

Пришлось также посетить парикмахерскую, в том числе и Моссу, который, как оказалось, очень боялся процедур стрижки и бритья.

– Ну не привык я к этому, не привык! – объяснял он Паркеру.

– Просто потерпи немного и всё. Я в детстве тоже не любил стричься, потому что парикмахеры в моём городе носили белые халаты, почти как врачи. Ну, а врачи, ясное дело, уколы и всё такое прочее.

В конце концов, Мосс согласился на стрижку и бритье, но предварительно выпил большую бутылку крепкого алкоголя.

Оплачивать все эти преобразования приходилось наличными, такова была специфика финансирования Гуччо Мая. И всякий раз, когда приходилось совершать расчёт, продавцы чуть испуганно косились на покупателей, достававших пачки из саквояжей, однако наличные принимали.

С самого утра Мосс распространял непроверенные слухи о том, что ожидался приезд первого покупателя и Паркеру приходилось ему верить, ведь Мосс был доверенным лицом их работодателя и знал много из того, о чём Паркер даже не догадывался.

Не догадывался, не знал и не хотел знать.

Ко времени обеда Моссу успели позвонить ещё дважды – кто, он не говорил, но предположение о появлении первого покупателя у Паркера окрепли.

А пока, маясь от безделья, он наматывал круги по комнатам, то по одной, то по другой, то заходил ещё в три других, пока ещё не обставленных мебелью и офисным оборудованием.

Он бы с удовольствием вышел пройтись вокруг замка, как они с Моссом называли их здание, однако при здешней жаре в своём новом костюме он быстро бы запарился. А здесь, в кондиционируемом помещении, в этом плане было вполне комфортно.

Время от времени, Паркер останавливался у массивного сейфа, который открывался только в случае одновременного приложения ладоней – его и Мосса.

В нем уже находилось два экземпляра эксклюзивного товара, который они собирались продавать.

Как выглядел товар, Паркер ещё не знал, но Мосс был в курсе. Он признался, что его обо всём тщательно проинструктировали.

Наконец, пришло сообщение, что к замку выдвинулся покупатель.

– Кринсман звонил, сказал, что к нам едет некто мистер Джонс, с которым телохранители и охрана. Кринсман подчеркнул, что них там целая колонна, как бы не сказать кавалькада, – сообщил Мосс и нервно хохотнул.

– Что за Кринсман такой? – поинтересовался Паркер.

– Это один из фильтров. Он принимает заявки, ведёт беседы с потенциальным покупателем, прощупывает его в разговоре. Ну и, конечно, наводит о нём справки. У Гуччо Мая сбор информации поставлен на высоком уровне.

– А как они будут расплачиваться? Чемоданами наличности? – спросил Паркер.

– Нам никто никаких денег передавать не будет. Все расчёты проводятся до нас. Наше дело солидно торговать лицом и с некоторой неохотой передавать им товар. Дескать, самим мало.

Время прибытия покупателя было назначено и у Паркера с Моссом оставался час, чтобы пообедать.

Идти для этого никуда не требовалось, в офисе имелась специальная комната с двумя разными мейдерами и огромным холодильным шкафом, набитым едой и напитками самого высокого качества.

Но это имело значение для Паркера, а Мосс смотрел на подобное великолепие без особого интереса.

– Ну, поешь хотя бы немного, на тебя страшно смотреть, – предложил ему Паркер. – Вот проводим покупателя и вечером ты примешь всё, что положено.