– Нет, Джон, это не так. Я не проститутка, но давай не вдаваться в подробности. Мне нужно, чтобы у нас все прошло нормально и мы разбежались по своим делам. Я уже должна быть в трех местах, а вместо этого сижу в этом отеле.

– Ну нет, я так не могу! – замотал головой Паркер. – Я… Все так неожиданно!

– Да что не так, Джонни, вспомни сколько раз ты мечтал об этом? Наверняка десятки, а то и сотни раз! И вот, судьба совершила большой круг и ты наконец получил Жаклин Финн. Смотри какая я…

С этими словами она сняла через голову и отбросила тонкий пеньюар, хотя какая она, было видно и без этого.

– Давай, Паркер… Смелее… – произнесла она ложась и увлекая его за собой.

– Нет, Жаклин, я не могу. Я сейчас… просто никакой, – признался Паркер, поскольку его уже бил мелкий озноб.

– Да брось! Ты же мужик! Я слышала, ты даже на какой-то войне был, значит тебя ничем не испугать. Давай, Джонни…

Она стянула с него банный халат, но взгляд у Паркера по-прежнему был отсутствующим.

– Джонни, пойми, мне это очень надо, я не могу рисковать из-за того, что ты… Ну, вспомни, как ты представлял меня, какая я была в твоих фантазиях?

– Ну, там ты была нежной, – произнес Паркер и слабо улыбнулся. – Все было так неспешно, романтично. А тут ты трясешь меня, словно в очереди на уходящий поезд.

– Извини, это наверное профессиональная деформация. Я привыкла делать все быстро, без пауз.

– А чем ты занимаешься?

– У меня холдинг. «Дженерал системс», слышал? А впрочем, не об этом сейчас. Знаешь, Джонни, а ты меня накажи.

– За что?

– За то, что была такой сукой. Ты помнишь, как я целовалась с Говардом?

– Да, – произнес Паркер и вздохнул.

– А ты прятался за кустом акации, как всегда следил за мной. И я знала об этом поэтом позволила Говарду поцеловать себя, чтобы ты злился и страдал. А потом громко сказала, что Говард может взять меня прямо в его машине и потащила его за собой. Но когда зашли за угол, послала его подальше, чтобы он тоже страдал.

– Так у вас тогда ничего не было?! – воскликнул Паркер приподнимаясь.

– Прикинь! Я сделала это, чтобы доставить тебе боль и так же поступала со всеми другими своими почитателями. Помнишь, как рыдал Энтони Шуберт? А бедняга Липовский? Полиция еле успел снять его с Гранд-моста, откуда он хотел прыгнуть прямо на лед. Это я доводила их до такого состояния, да ты и сам знаешь. Ну и что, по-твоему, такую суку, которая смеялась на тобой, которая терзала тебя и других, не за что наказать? Ведь ты представлял и другой вариант секса с Жаклин Финн, правда? Там, где ты бьешь эту стерву по щекам, а потом опрокидываешь и жестоко имеешь, так чтобы орала. Было такое, Паркер? Было, сукин ты сын!?

– Было… – выдохнул он хрипло, а потом размахнулся и дал ей пощечину, от которой голова Жаклин мотнулась, как у куклы. А потом навалился и так грубо вошел в нее, что Жаклин вскрикнула от боли, но это его только подстегнуло.

Она кричала, извивалась под ним, молила быть с ней мягче, но перед глазами Паркера бешеной каруселью проносились все те сцены, когда он был унижен Жаклин Финн, растоптан ею. Как рыдал ночью, словно ребенок и как скитался в отчаянии несколько лет после окончания гимназии, ведь Жаклин из его жизни пропала.

Он больше не мог видеть ее, слышать ее голос с обычными насмешливыми интонациями. А жить без нее, без этих ее истязаний он, как оказалось, уже не представлял возможным.