В парке они появлялись под вечер, как правило после ужина и неспешно прогуливались и попивали всякие полезные коктейли, торговые автоматы которых, стояли на каждом шагу.

В отсутствии публики, персонал парка приводил его в порядок.

По газонам бегали боты-стриммеры, дорожки полировали дисковые уборщики, а специальные машины с сочлененными манипуляторами, проводили корректировку кустарников.

Проходя мимо целой группы этих машин, щелкавших своими ножницами, Паркер заметил работника парка в легком комбинезоне с эмблемой службы благоустройства.

Мужчина сыпал ругательствами и угрозами, награждая пинками робота для стрижки кустарника. А машина щелкала ножницами в пространстве и никак не могла понять, где находится фронт работ.

В то же время, другие ее коллеги исправно выполняли свою работу и стригли не отвлекаясь.

– Эй, парень, я отсюда вижу, что на корпусе вмятина напротив блока датчиков! – сказал Паркер останавливаясь.

– И чего? – неприветливо отозвался сердитый сотрудник.

– Скорее всего поврежден один из датчиков пространственной ориентации, поэтому она не может работать.

– Ты… Ты иди куда шел, мы тут сами разберемся! – потребовал сотрудник и Паркер, махнув рукой, пошел дальше.

Ему требовалась сделать по парку несколько кругов, чтобы найти ту, мощеную желтоватым камнем, дорожку на которой была заснята Алисия. Он хотел быть уверен, что выбрал именно тот парк.

Спустя полчаса Джон нашел нужную дорожку и пойдя по ней, обнаружил и поворот, на котором стояла Алисия, когда попала на камеру.

Тут же нашлась и сама камера, что сняла ее.

– Отлично! – произнес довольный собой Паркер и встретился взглядом с пожилой дамой, выгуливавшей мальчика лет пяти.

– Погода, говорю, хорошая, – сказал он, перекидывая снятый пиджак с руки на руку.

– Да не особо хорошая, – не согласилась дама. – Целый день духота.

Спорить Паркер не стал и оглядевшись еще раз, направился к скрытому в дальней части парка зданию, которое обнаружил, когда наматывал круги в поисках нужной дорожки.

Тот факт, что возле здания не было никаких указателей и декоративных фонарей, свидетельствовало о его утилитарности, значит это, скорее всего и было местной администрацией.

Деревья в этом секторе стояли гуще, кустарник подстригался редко, а дорожка, вместо дорогого камня, была выстелена серым пластобетоном.

Возле забора, окружавшего здание администрации, располагались парковочные боксы для специальной техники, которая работала в парке. Одни боксы пустовали, в других находились роботы, мигая индикаторными огоньками, что говорило о процессе зарядки.

Где-то хранились машины вышедшие из строя, с бессильно опущенными манипуляторами, а пара таких и вовсе была брошена под открытым небом.

Подойдя к воротам, Паркер заметил, что окошко видеодатчика системы безопасности заблокировано куском пластика, поэтому замок оставался в открытом положении, что позволяло пройти на территорию администрации не беспокоя охрану.

Он так и поступил, а потом направился ко входу в здание.

Двое сотрудников в корпоративных спецовках, возившиеся с большим мультифункциональным роботом, бросили на него короткие взгляды, но ни сказали ни слова, продолжив свою работу.

Паркер зашел в здание и заглянув в открытую настежь комнату охраны, не обнаружил там никого из персонала. Правда, аппаратура охранного контура продолжала работать, все экраны светились, а на панелях управления активно работала индикация.

Откуда-то из коридора доносился звук работающего ТВ-бокса, по которому транслировалось развлекательное шоу. А со второго этажа слышались жужжание и писк офисного оборудования.

Паркер пошел по коридору и слева увидел небольшой холл, в котором работал ТВ-бокс, а перед ним в кресле сидел охранник, рыжеватый парень с трехдневной щетиной на щеках.