— Спасибо. Только не вы меня должны угощать, а я вас. Вашими стараниями я теперь полноправный член бригады по расследованию умышленных убийств уголовного отдела судебной полиции. Жалование в полтора раза больше, к медали меня хотят представить.

— Читал, читал я в газетах о ваших успехах. Поздравляю.

— Ну, старина, в этом раскрытии и ваша большая заслуга. Я по этому поводу и пришел. Приглашаю вас на пикник по случаю моего нового назначения. Выпьем на лоне природы, мяса пожарим. С моим начальством познакомитесь.

Клопп задумался.

— А когда?

— В следующее воскресенье.

— Ну что же, в воскресенье я могу, в воскресенье народу мало. Если это не Пасха, конечно.

В следующее воскресенье д’Эврэ заехал за ним в восемь утра. Он сидел за рулем небесно-голубого «Ситроена» с ярко-оранжевыми кожаными сиденьями. Рядом восседал толстячок лет сорока пяти, которого инспектор представил комиссаром Рошем. Клоппу пришлось разместиться на заднем сиденье, рядом с Кламаром и Лансело — мужчинами весьма корпулентными. Было тесновато.

— Долго ли ехать? — спросил Осип Григорьевич, с трудом закрывая дверь.

— В Божанси, это девяносто километров от Парижа, домчим за час.

За отъездом внимательно наблюдала супруга, взгляд которой не подобрел и после того, как она лично убедилась, что автомобиль до отказа набит лицами мужского пола и что ни одна мамзель, даже самая миниатюрная, туда не поместится. Будь ее воля, она бы и багажник на предмет наличия мамзелей проверила, но сделать это ей никто не предложил, а попросить она постеснялась.

Буквально через пятнадцать минут пригород, с его отравленным испарениями бензина и запахом кипящего в котлах асфальта воздухом, остался позади, и они помчались по прекрасной дороге, которая гладкой, широкой лентой тянулась до самого горизонта через только начавшие зеленеть поля и платановые аллеи.

Они проехали несколько старинных сонных городков — Шартр, Шато д’Эн, — пролетая по главным улицам мимо двухэтажных домиков с высокими кровлями и зелеными ставнями-жалюзи, старинных соборов и замков, и через полтора часа пути увидели под горой полноводную, быструю Луару, старинный мост на семи готических каменных арках и на другом, высоком берегу — рощу, черепичные кровли и шпиль колокольни.

Это и было Божанси. «Ситроен» остановился у маленького белого домика на улице Башни, который приютился у подножия громадного серого замка, построенного лет пятьсот тому назад.

— Шато-д’Эврэ — мое родовое гнездо! — гордо сказал инспектор.

— И что же, позвольте спросить, держит вас на службе, монсеньор? — усмехаясь, спросил Рош. — Открыли бы в замке отель и жили бы припеваючи.

— Удовольствия ничего не делать меня лишила череда революций, да и покойный дед постарался. С 1871 года замок нам не принадлежит, был продан за долги. Бывший дом садовника — все, что осталось от наших бескрайних поместий. Ну и столитровый бочонок вина, который новый хозяин замка по договору обязан выделять нам с каждого урожая. Этот бочонок мы сегодня и прикончим.

— Весь? — с тревогой поинтересовался Осип Григорьевич.

— Ну что вы, старина, завтра же на службу! Я думаю, хватит и половины.

Они сидели в заросшей виноградом беседке, пили кисленькое вино (Осип Григорьевич в винах ничего не понимал и предпочел бы водку, но водки не было), ели приготовленное теткой хозяина мясо. Потом д’Эврэ предложил пройти к реке. На берегу инспектора, как маленькие дети, стали пускать по реке камушки, соревнуясь, чей сделает больше подскоков. Осип Григорьевич и комиссар остались вдвоем.

— Еще раз спасибо, месье Клопп, — сказал Рош, закуривая трубку, — вы нам очень помогли.