Кутилы переглянулись, засмеялись и говорят:

— Да ну его, эту шипучку, давайте лучше пива выпьем!

Пришлось пить эту гадость, мучиться, а доходу — по пять франков. Вот такая у нас жизнь. Поэтому, что греха таить, каждая из нас мечтает встретить мужчину, который от этой жизни ее избавит. Полгода назад Ларочка такого встретила. Влюбился в нее один весьма состоятельный человек и устроил для Лауры сказку. Из ресторана ее забрал, квартиру снял на бульварах, наряжал как куклу, чуть на каждую неделю новое колечко или брошку дарил, да все с камушками… Она светилась от счастья!

— Приходила к вам хвалиться?

— Да. Вместе-то они никогда не приезжали, ее папка был женат и всячески скрывал их знакомство. Поэтому Ларочка появлялась в ресторане только в его отсутствие. Счастливая-счастливая. Но недолго ее счастье продлилось — примерно месяц назад Лаура к нам вернулась. А друг ее, наоборот, пропал.

— Другую завел?

— Какое там! Все еще проще — Лаура забеременела, а он не захотел на ней жениться. Точнее, не захотел ради нее бросать законную жену. Вот она с ним и порвала.

— Так он ее обманывал, говорил, что холостой?

— Все она прекрасно знала о его семейном положении!

— Так чего же тогда обижаться?

— Видите ли, Федор Евдокимович, папа у Лауры — добряк, а мама очень строгих правил. Она ревностная католичка и никогда бы не простила дочери внебрачного ребенка.

— Так зачем же тогда рвать с отцом этого ребенка? Надо над душой у него стоять, уговаривать, целыми днями в уши жужжать, как вы ба…, пардон, как женщины умеют.

Вербицкая бросила на сыщика быстрый взгляд и улыбнулась:

— Так она другим способом пыталась его уговорить.

— Каким таким способом?

Графиня засмеялась:

— Подрастете, поймете.

Филаретов обижаться не стал.

На «Сен-Лазар» они пересели на тринадцатую ветку. До «Порт де Клиши», где жила графиня, оставалось пять остановок.

— Я вот что подумал, — сказал Филаретов, — а не мог этот самый Лаурин ухажер ее и прирезать?

— Не мог, — ответила графиня. — Мы сначала тоже так думали, а потом узнали, что его самого убили, за день до смерти Ларочки.

— Во как! А его-то кто убил?

— И это неизвестно. Я вам открою один секрет и попрошу вас об этом никому не говорить. Фамилия Ларочкиного «папки» — Навахин.

— Навахин?! Большевистский банкир, убитый в Булонском лесу?

— Именно он.

— Ничего себе!

— И как тут прикажете не бояться? Банкира убили, потом Лару… Я вот все думаю, а не дело ли это рук испанца, знакомого Дмитрия Сергеевича? Он ведь тоже пропал.

— Какого испанца?

— А из тех, кто вербует по кабакам наших офицеров на войну с испанскими большевиками.

Они подошли к грязно-серому семиэтажному дому.

— К себе не приглашаю, маман будет фраппирована столь ранним визитом. Оревуар, мон ами, до скорой встречи!

Филаретов поцеловал графине ручку, прикинул, пытаться целовать в губы или нет, решил, что не стоит, и откланялся.

Засыпая, Ольга Аркадьевна улыбалась и вспоминала провожатого. Затем ее личико нахмурилось. «Откуда он знал, что Лауру зарезали? Я же ему не говорила»!

Глава 8

Доклад агента слушал сам директор специальной бригады комиссар Рош, причем слушал не перебивая, и только когда Филаретов кончил, задал несколько уточняющих вопросов.

Из рассказа Ольги Аркадьевны следовало, что Навахин был коротко знаком с неким месье Себастьяном, но знакомство это всячески старался скрыть.