— Ну выпей «Пурита» и одевайся.

Глава 11

По случаю юбилея ресторан закрыли для всех посетителей. Участников застолья было немного — семейство Клоппов со специально прибывшим по этому случаю из Эстонии Иваном, да Кунцевич с Татьяной Федоровной. Другими друзьями Осип Григорьевич за три проведенных во Франции года обзавестись не успел.

Работники хозяина любили, и повар постарался — и поросенок с хреном, и пирожки, и заливное из белой рыбы были великолепны.

— Да-с, бежит времечко, — сказал Мечислав Николаевич. — Кажется, как будто сам вчера пятьдесят праздновал, а уже семьдесят пять на носу. Но я не грущу, да и ты, Осип, не грусти.

— Вот-вот, Мечислав Николаевич, хоть вы ему попеняете, а то совсем расклеился — третий день ходит как в воду опущенный, — сказала Анастасия Александровна. — Но что же поделать, если в мире все так устроено? Да и в старости есть свои плюсы. Либидо угасает, за юбками бегать не хочется, а это ж какая экономия! И нервов, и денег.

— Какая же это старость — пятьдесят лет? — возмутился юбиляр.

— Значит, все-таки хочется еще побегать, да? — ехидно поинтересовалась супруга.

Когда гости собрались уходить, Клопп отозвал Кунцевича в сторону:

— Нам надобно серьезно поговорить. Ты завтра на службе?

— Куда я от нее, проклятой, денусь!

Заработав в середине двадцатых известную сумму денег, Мечислав Николаевич вложил их в дело — на паях с соседом, инженером Короновым, арендовал помещение и открыл молочно-гастрономический магазин. Но через год свою долю продал, посчитав, что занятие торговлей не для него. Однако довольно скоро бывший чиновник Департамента полиции об этом сильно пожалел — дело у Коронова процветало, а доходы Кунцевича резко упали. Пришлось наниматься к бывшему деловому партнеру в продавцы.

Винно-гастрономический магазин-столовая «Богренель», находился в доме 15 на одноименной улице в пятнадцатом арондисмане Парижа, в двух шагах от остановки метро. Предприятие предлагало большой выбор горячих и холодных закусок, в том числе для балов и вечеров, уверяя, что качество товаров и их цены — вне конкуренции. И вправду, в заведении можно было перекусить дежурным блюдом за 2.50, выпить большую рюмку хорошей водки за франк с четвертью, приобрести окорок по 22 франка за килограмм, купить от одной двадцатой до целого билета Свипстейка.

Клопп явился в магазин за десять минут до закрытия и застал Кунцевича за работой — бывший начальник ловко завернул в бумагу хороший кусок приятно пахнущего окорока и передал его миловидной покупательнице:

— Ешьте с удовольствием, мадам, и приходите еще!

Увидев Осипа Григорьевича, Мечислав Николаевич сказал молодому продавцу:

— Поль, дружище, десять минут поработаешь без меня?

— Конечно, Слава.

Через пять минут они вышли на улицу и сели за столик в ближайшем кафе.

— Да-с, — пожевал губами Мечислав Николаевич, внимательно выслушав собеседника, — ситуация. Но выбора у тебя нет. За родную мать нужно и душу дьяволу отдавать. Но они же не твою душу просят взамен за ее свободу?

— Практически, — скривился Клопп. — Они считают, что аферу с продуктами организовал человек из парижского Торгпредства. Мол, не мог Навахин без него действовать. Да и рапорт испанца у них, как и у меня, сомнения вызвал, уж больно он подробно написан. Только я подумал, что его писали для комиссара Роша, а ГПУ решило, что он писан для Москвы.

— Так пусть сами и разбираются со своим человеком.

— Они не могут, он «выбрал свободу».