|
Мрачно усмехнулся при мысли, что он вроде как перископ, вынырнувший в этом красивом летнем ландшафте, сухопутная субмарина под видом «пежо» с исцарапанным лаком. В тени деревьев он заметил несколько инвалидных кресел. Отрегулировал резкость, постарался держать бинокль неподвижно. В инвалидных креслах, поникнув головой, сидели люди. Одна женщина – возраст он определить не мог – уронила голову на грудь. В другом кресле сидел мужчина, кажется молодой, этот откинул голову назад, словно шея вообще ее не держала. Валландер опустил бинокль, чувствуя, что его ожидает неприятное зрелище. Снова сел в машину, подъехал к главному зданию, где губернский совет Сёдерманланда приветствовал его табличками, указывающими в разных направлениях. Валландер прошел в приемную. Позвонил в колокольчик и стал ждать. Откуда‑то долетали звуки радио. Через дверь, ведущую в соседнее помещение, вошла женщина лет сорока. Валландер поразился: какая же красавица! Коротко подстриженные черные волосы, темные глаза. Она смотрела на него с улыбкой. А когда заговорила, Валландер явственно расслышал иностранный акцент. Вероятно, уроженка одной из арабских стран. Он предъявил удостоверение, задал свой вопрос. Но красавица не торопилась с ответом. Улыбалась и рассматривала его.
– Впервые сюда приехал полицейский, – сказала она. – Да еще так издалека. Но, к сожалению, имен я назвать не могу. Все, кто живет здесь, имеют право на неприкосновенность. – Я понимаю, – сказал Валландер. – При необходимости я получу у прокурора бумагу, которая позволит мне осмотреть все здешние помещения, все бумаги, узнать все имена. Но именно этого я предпочел бы избежать. Вам достаточно кивнуть или покачать головой. Потом я уйду и больше сюда не вернусь. Обещаю. Женщина задумалась. А Валландер по‑прежнему как завороженный любовался ее красотой. – Задавайте ваш вопрос, – наконец сказала она. – Я понимаю, куда вы клоните. – Здесь проживает некая Сигне фон Энке? Примерно сорока лет, инвалид от рождения. Она кивнула один раз, и всё. Но Валландеру большего и не требовалось. Теперь он знал, где находится сестра Ханса. Прежде чем действовать дальше, надо поговорить с Иттербергом. Он уже отвернулся, сумел оторвать взгляд от женщины, как вдруг подумал, что, пожалуй, есть еще один вопрос, на который она, пожалуй, согласится ответить. – Еще один кивок. Или покачивание головой. Когда к Сигне последний раз приходил посетитель? Она опять задумалась. Потом ответила, на сей раз словами: – Несколько месяцев назад. В апреле. Могу уточнить, если это важно. – Чрезвычайно, – сказал Валландер. – Вы очень нам поможете. Она вышла в соседнее помещение. И через несколько минут вернулась с бумагой в руке. – Десятого апреля. В тот день ее навещали последний раз. С тех пор никто не приходил. Она вдруг осталась совершенно одна. Валландер задумался. Десятого апреля. На следующий день Хокан фон Энке ушел из дома. И не вернулся. – Я полагаю, в тот день ее навещал отец, – осторожно сказал он. Она кивнула. Конечно, отец. Из «Никласгордена» Валландер поехал в Стокгольм, прямиком на Гревгатан. Остановил машину и отпер квартиру ключами, которые ему дала Линда. Такое ощущение, будто надо опять начинать все с самого начала. Но с начала чего? Долго он стоял посреди гостиной, пытался понять. Но безуспешно, никаких зацепок. Вокруг лишь огромная тишина. Глубина, где плавают подлодки, где не чувствуется волнения моря.
12
Валландер заночевал в пустой квартире. Поскольку было жарко, почти духота, он приоткрыл окна и смотрел, как тонкие гардины легонько колышутся. На улице временами кто‑то горланил. |
