– Я удивлен, – сказал он. – Хотя, может, и нет. Знал ведь, что Хокан продолжает копаться в этих делах. Не знал только, что так дотошно и подробно. Как это назвать? Дневником? Частной памятной запиской?

– По‑моему, читать это можно двумя способами, – сказал Валландер. – Отчасти как записанную информацию. А с другой стороны, как незавершенное расследование того, что произошло на самом деле.

– Незавершенное?

Он прав, подумал Валландер. Почему я так сказал? Пожалуй, все наоборот. Завершено и закрыто.

– Вероятно, вы правы, – сказал он. – Вероятно, Хокан закончил дело. Но какой цели он рассчитывал достичь?

– Много времени прошло, пока я понял, сколько он сидел в архивах, читал отчеты, донесения, книги. Да еще и говорил с множеством разных людей. Случалось, кто‑нибудь звонил мне, спрашивал, чем он занимается. Я говорил, что, как мне кажется, он хочет знать, что произошло на самом деле.

– И популярностью это не пользовалось? Так он мне сказал.

– Думаю, в итоге он прослыл неблагонадежным. Трагично. На флоте не было никого честнее и добросовестнее. Он наверняка испытывал глубокую обиду, хотя никогда ни слова не говорил.

Стен Нурдландер снял крышку мотора, заглянул внутрь.

– Ритмично бьющееся сердце, – сказал он, вернув крышку на место. – Когда‑то я служил стармехом на «Смоланде», одном из наших эсминцев класса «Халланд». Его машинное отделение – одно из самых замечательных впечатлений моей жизни. Там стояли две паровые турбины Лаваля, развивавшие мощность до шестидесяти тысяч лошадиных сил. Корабль водоизмещением три с половиной тысячи тонн давал тридцать пять узлов. Вот когда работа кипела. Вот это была жизнь.

– У меня есть вопрос, – сказал Валландер. – Считайте, что очень важный: нет ли среди бумаг, которые вы только что просмотрели, чего‑нибудь такого, чего там быть не должно?

– Чего‑нибудь секретного? – Стен Нурдландер наморщил лоб. – Да нет, я не заметил.

– Может быть, что‑то вас удивило?

– Я не вчитывался в детали. Его пометки на полях даже разобрать толком не сумел. Но ничего такого, что бы меня поразило.

– Вы можете мне объяснить, почему он спрятал эти бумаги?

Стен Нурдландер помедлил с ответом, задумчиво провожая взглядом парусную лодку, которая прошла поодаль.

– Нет, я не понимаю, что здесь такого секретного, – наконец проговорил он. – От чьих глаз нужно это прятать?

Валландер разом насторожился: человек рядом с ним сказал что‑то важное. Но не успел ухватить мысль, она ускользнула. Но он запомнил эти слова.

Стен Нурдландер снова дал полный вперед, десять узлов, курсом на Мюсингсфьерден и Хорсфьерден. Валландер стал рядом. За следующие несколько часов они совершили экскурсию по району Мускё и Хорсфьердену. Стен Нурдландер показывал и объяснял, где сбрасывали глубинные бомбы и где подлодки могли ускользнуть через неактивированные минные заграждения. По морской карте Валландер все время мог считывать глубины и отмеченные скрытые мели. Действительно, лишь очень тренированный экипаж мог пройти по Хорсфьердену в подводном положении.

Когда Нурдландер решил, что увидели они достаточно, он изменил курс, направился к мелким островкам и шхерам в узком проливе между Урнё и Утё. Дальше простиралось открытое море. Он уверенно провел лодку в маленькую бухточку одной из шхер. Лодка осторожно причалила к скалам.

– Эту бухточку мало кто знает, – сказал он, заглушив мотор. – Поэтому я могу спокойно ею пользоваться. Принимайте!

Валландер, выпрыгнувший на берег со швартовом в руке, взял корзину, поставил на камни.