– Как называется остров?

– Это просто скалы. Без названия.

Не говоря больше ни слова, Нурдландер разделся и прыгнул в воду. Валландер смотрел, как его голова то выныривает, то исчезает в волнах. Прямо как подводная лодка, думал он, то погружается, то всплывает. Ему безразлично, что вода холодная.

Нурдландер вылез на берег, достал из корзины с тарелками и едой большое красное полотенце.

– Вам тоже не мешало бы искупаться, – сказал он. – Холодно, но здорово, бодрит.

– В другой раз. Интересно, сколько градусов?

– Термометр лежит за компасом. Гляньте, пока я обсушусь и накрою.

Валландер отыскал термометр с маленьким резиновым поплавком. Пустил его поплавать у края скалы, потом посмотрел результат.

– Одиннадцать градусов, – сообщил он, вернувшись к Нурдландеру, который накрывал «стол». – Холодновато для меня. Вы и зимой купаетесь?

– Нет. Но я об этом думал. Через десять минут сможем закусить. Прогуляйтесь пока вокруг островка. Вдруг к берегу прибило бутылочную почту с потерпевшей крушение русской подлодки.

Валландер подумал, уж не таится ли в этом предложении что‑нибудь серьезное. Да нет, вряд ли. Стен Нурдландер не из тех, кто способен на смутные подтексты.

Он сел на камень, откуда до самого горизонта открывался морской простор, подобрал несколько камешков, бросил в воду. Собственно, когда он последний раз бросал «блинчики»? И вспомнил, как вместе с Линдой ездил к Стенсхувуду,[11] она тогда была уже подростком, и заманить ее на прогулки было нелегко. Тогда они «пекли блинчики», и у Линды получалось куда лучше, чем у него. А теперь она фактически замужем, думал он. Есть мужчина, который ее ждет, причем такой, какой ей нужен. Если бы не он, я бы не сидел сейчас на этом островке и не смотрел на море, размышляя о его пропавших родителях.

Когда‑нибудь он и Клару научит бросать по воде плоские камешки и смотреть, как они скачут, будто проворные лягушки, а потом тонут.

Пора встать и вернуться, Стен Нурдландер позвал его, когда он сидел с последним камешком в руке. Серый маленький камешек, обломок шведских скал. Внезапно в голове мелькнула одна мысль, поначалу смутная, потом все более ясная.

Он сидел так долго, что Стен Нурдландер позвал еще раз. Тогда только он вернулся к разложенному на скатерти угощению, хорошенько запомнив свою мысль.

Вечером, когда они вернулись в город и он попрощался со Стеном Нурдландером у подъезда на Гревгатан, Валландер тотчас поспешил подняться в квартиру.

Да, он прав. Серый гранитный камешек исчез со стола Хокана фон Энке.

14

Морская прогулка утомила Валландера. Но и пробудила множество мыслей. Не только о том, почему исчез камешек. Он размышлял и о своей внезапной настороженности, вызванной репликой Стена Нурдландера. От чьих глаз нужно это прятать?  Собственно, у Хокана фон Энке могла быть лишь одна причина спрятать свои бумаги. По‑прежнему что‑то происходило.  Он не только копался в прошлом, не только пытался разбудить к жизни дремлющую или мумифицированную правду. Тогдашние события были живо связаны с нынешними.

Валландер неподвижно сидел на диване, искал хоть что‑нибудь, что жернова не успели перемолоть. Речь наверняка идет о людях. До сих пор живых, а не давно умерших. В одном месте он выписал имена, которые Валландеру ничего не говорили. За единственным исключением: в 1980‑е этот человек часто мелькал в СМИ во время охоты за подводными лодками и занимал в ВМФ высокий пост – Свен‑Эрик Хоканссон. Рядом с его именем стоял крестик, а вдобавок восклицательный и вопросительный знаки.