Валландер задумался. Но вопросов у него больше не было, и он поблагодарил Ребекку Андерссон за помощь. За окном мелькнул желтый почтовый автомобиль. В халате и деревянных башмаках он прошел к почтовому ящику. Там лежало письмо с истадским штемпелем. Отправитель – некий Роберт Окерблум. Имя Валландер смутно припоминал, но не ситуацию, в какой встречал этого человека. Сел за кухонный стол, распечатал конверт. Внутри оказалась фотография: мужчина и две молодые женщины. Увидев мужчину, Валландер тотчас сообразил, кто это. В мозгу всплыло давнее мучительное воспоминание. Пятнадцать с лишним лет назад, в начале 1990‑х, жена Роберта Окерблума была зверски убита, и ее убийство оказалось странным образом связано с Южной Африкой и покушением на Нельсона Манделу. Он перевернул фотографию и прочитал: «В напоминание о нас и в благодарность за поддержку, какую Вы оказали нам в самое трудное время нашей жизни».

Вот именно это мне и требовалось, подумал Валландер. Напоминание, что для многих людей наша работа все же имеет решающее значение. Он пришпилил фото к стене.

Завтра Праздник середины лета, вечером приедет в гости Линда с семьей. И несмотря на прескверное самочувствие, он решил съездить в магазин. Вообще‑то не любил толкаться в очередях да и покупки делать не любил, но подумал, что и на его праздничном столе всего должно быть вдоволь. Напитками он сообразил запастись заранее. Составил список и сел в машину.

Следующим утром горло болело меньше и температура была нормальная. Ночью прошел дождь, но уже прояснилось. Окинув взглядом горизонт, Валландер решил, что можно будет посидеть на воздухе. К пяти, когда приехала Линда с Хансом и Кларой, он закончил подготовку. Дочь оценила его старания, потом отвела его в сторонку.

– Приедет еще один человек.

– Кто?

– Мама.

– Я не хочу. Зачем? Ты же знаешь, как было последний раз.

– А я не хочу, чтобы в такой вечер она сидела одна.

– Можешь взять ее к себе.

– Не беспокойся. Лучше думай, что, позволяя ей быть с нами, делаешь доброе дело.

– Когда она приедет?

– Я сказала, к половине шестого. Скоро приедет.

– Проследи, чтобы она не напилась.

– Прослежу. А ты не забывай, что Хансу она нравится. Вдобавок она тоже имеет право повидать свою внучку.

Валландер больше ничего не сказал. Но, на минуту оставшись один на кухне, быстро опрокинул рюмку бренди, чтобы успокоиться.

Мона приехала, и поначалу все шло хорошо. Она принарядилась и была в добром расположении духа. Все закусывали, в меру выпивали, наслаждались погодой. Валландер наблюдал, как Мона совершенно естественно занимается внучкой. Он будто снова видел ее с Линдой. Но мир продолжался не весь вечер. Около одиннадцати Мона вдруг завела речь о давних обидах. Линда попробовала ее урезонить, но она явно выпила больше, чем они думали, наверно, прятала бутылку в сумке. Сперва Валландер молчал, только слушал ее ламентации, но в конце концов не выдержал. Хватил кулаком по столу и велел ей исчезнуть. Линда, которая тоже слегка захмелела, прикрикнула на него, велела успокоиться, мол, ничего страшного не произошло. Но у Валландера испортилось настроение. Когда после стольких лет он наконец‑то понял, что больше не тоскует по ней, любовь обернулась обвинением. Ведь кто, как не Мона, виноват, что за все эти годы он так и не нашел себе другую женщину, подругу жизни. Он встал из‑за стола, подозвал Юсси и ушел со двора.

Через полчаса, когда он вернулся, гости собирались уезжать. Мона уже была в машине, Ханс, который выпил всего один бокал вина, сядет за руль.

– Жаль, что так получилось, – сказала Линда. – Прекрасный был вечер. Но теперь мне понятно: возлияния Моны всегда будут кончаться таким манером.

– Значит, я был прав?

– Если хочешь.