– Значит, я был прав?

– Если хочешь. Наверно, без нее было бы лучше. Однако теперь хотя бы ясно, что надо принимать меры. Как же я раньше не сообразила, что мама попросту спивается.

Линда погладила отца по щеке, они обнялись.

– Без тебя я бы нипочем не справился.

– Скоро Клара сможет бывать здесь с тобой. Через годик‑другой. Время бежит быстро.

Валландер помахал им вслед, собрал мусор и грязную посуду. А затем сделал то, что позволял себе всего лишь раз или два в год, – достал сигару и раскурил ее во дворе.

Становилось прохладно. Мысли текли свободно. Вспомнились одноклассники, с которыми он учился в Лимхамне. Как сложилась их жизнь? Несколько лет назад отмечали годовщину выпуска, но он не поехал. А теперь жалел. Может быть, увидев, что сталось с ними, он сумел бы по‑новому взглянуть на свою жизнь. Отложив сигару, он отыскал в ящике старую фотографию 1962 года, последнего года в школе. Лица он помнил, как и почти все имена. Вот эта девочка, Сив, до невозможности застенчивая, в математике была гением. Сам он стоял в верхнем ряду, второй слева, стриженный ежиком, с легкой усмешкой на губах. В сером джемпере поверх фланелевой рубашки.

Теперь нам шестьдесят, думал он. Наши жизни потихоньку вступают в последнюю фазу. И мало что может особенно измениться.

До двух он сидел на воздухе, на миг уловил вдалеке музыку – вроде бы «Калле‑Шевенсвальс»,[17] а может, и нет. Потом лег и проспал чуть не до полудня. Проснувшись, вставать не стал, но опять занялся библиотечными книгами. И вдруг рывком сел. Листая книгу об американских субмаринах и их постоянном соперничестве с соответствующими русскими подлодками в годы холодной войны, он открыл разворот с черно‑белыми фотографиями.

Взгляд уткнулся в один из снимков, сердце забилось быстрее. Сомнений нет. На фото в точности та самая штуковина, привезенная с Букё. Валландер вскочил с постели, вытащил тяжелый цилиндр, спрятанный за шкафчиком со старой обувью.

Вооружившись английским словарем, он попробовал удостовериться, что правильно понял текст главы, к которой относились фотографии. Речь там шла о начале 1970‑х и о Джеймсе Брэдли, тогдашнем командующем американским подводным флотом. Он славился тем, что нередко проводил ночи в своем кабинете в Пентагоне, измысливая новые способы помериться силами с русскими. Однажды ночью, когда огромное здание было почти безлюдно, если не считать охранников, которые бродили туда‑сюда по коридорам, у него возникла идея. Настолько дерзкая, что он сразу смекнул: надо идти прямиком к Генри Киссинджеру, советнику президента Никсона по национальной безопасности. В ту пору ходила байка, что Киссинджер, когда ему о чем‑то докладывали, очень редко слушал больше пяти минут и никогда дольше двадцати. Брэдли говорил сорок пять минут с лишним. И, возвращаясь в Пентагон, был уверен, что получит необходимые ассигнования и оборудование. Киссинджер ничего не обещал, но Брэдли видел, что он очень заинтересовался.

Спешно приняли решение задействовать в сверхсекретном проекте подводную лодку «Халибут», из числа самых больших в подводном флоте США. Валландер изумился, прочитав данные о водоизмещении, размерах, вооружении и численности экипажа. В принципе она могла находиться на боевом дежурстве круглый год, лишь время от времени всплывая, чтобы освежить воздух и загрузить провиант. Пополнить запасы продовольствия в открытом море лодка могла менее чем за час. Но для новой задачи ее все‑таки пришлось переоборудовать – оснастить кессонной камерой для водолазов, которым предстояло осуществить самую сложную часть операции – на морском дне.

По сути, идея Брэдли была очень проста. Чтобы держать связь между штабами на суше и подводными лодками с ядерным оружием на борту, которые базировались в Петропавловске‑Камчатском, русские проложили в Охотском море кабель.