— Мне нравится Лекси, — скривил он губы. — Она забавная. Хотя я и не большой поклонник Алексы. Она, как бы, отстойная.

Я была сбита с толку.

— Но я – Алекса. И Лекси. Мы одна и та же личность.

 — Нет, — усмехнулся он. — Точно так же, как я иногда Твитч, а иногда... — мои глаза распахнулись шире.

Пожалуйста, скажи мне. Откройся мне. Пожалуйста.

Его улыбка на секунду дрогнула перед тем, как он произнес:

— Давай. Поехали домой.

 Домой.

С Твитчем.

Это показалось мне таким правильным, что мой мозг отказался работать. Открыв рот, я просто кивнула, и мы ушли.

Домой.

Провести день с Лекси было замечательно.

Это было замечательно, потому что я не помню, когда бы я так много смеялся или так искренне улыбался. Эта женщина была настоящим шутом. Она восхитительно чокнутая. И я люблю это черту в ней.

Я никогда не думал, что такое будет возможным между нами.

Она говорит, что любит меня. И когда она бросила мне эти слова в порыве своей злости, я понял, что это правда. Я пока что не могу сказать ей, что именно я чувствую к ней. Мне нужно, чтобы она сперва узнала меня – всего меня – прежде чем я скажу ей эти слова. У меня есть на то свои причины.

Мы провели весь день на свежем воздухе. Она одела светло-желтый сарафан, который я купил ей, после того, как она почти час отчитывала меня за то, что я покупаю ей вещи. Он читала мне нотации о людях, голодающих во всем мире и о детях, живущих на улице. Как только она выговорилась, я выпалил:

— Я знаю, Лекс. Я тоже был уличным ребенком. Так что я знаю обо всем этом.

Выражение ее лица смягчилось, а все ее аргументы исчерпали себя.

— Мне просто хотелось сделать что-нибудь приятное для моей девушки, ладно? — добавил я.

Стоя у комода, она тихо ответила:

— Хорошо, милый.

 Как я и говорил – я всегда выигрываю.

Я показал ей несколько своих любимых мест в городе, включая маленькое итальянское кафе, в котором мы пообедали.

 — Тебе нравится итальянская кухня, а? — улыбаясь, сказала она.

Откинувшись на спинку стула, я ответил ей:

— Я думаю, что это у меня в крови. Я обожаю итальянскую еду. Она моя любимая.

Она улыбнулась еще шире. Я уверен, что это от того, что я рассказывал ей кое-что о себе.

 — Хорошо. Я запомню это, — ответила она.

Рука в руке, мы шли, в основном молча, но время от времени рассказывая друг другу какие места нам нравятся и почему.

Я узнал, что Лекси любит мексиканскую еду. Чем острее, тем лучше. Она так же рассказала мне, что готовит убойное какао, с огромным количеством спиртного в нем. Она упомянула о своем брате, и это привлекло мое внимание. Она сказала, что он был хорошим братом и чрезвычайно оберегал ее. Когда я спросил, где он, она глубоко запрятала свои чувства и безучастно сказала, что она не общается с ним вот уже какое-то время, но, когда она в последний раз справлялась о нем, он был в США.

Моя сердце обливалось кровью.

Самое забавное было то, что даже зная всю ее историю, вся эта информация, что слетала с ее уст, казалась мне совершенно новой.

Ее глаза засветились, когда она принялась рассказывала мне о своих друзьях, Никки и Дэйве.

Никки и Лекси были соседками по комнате в университете. Дэйв, оказывается, учился в том же университете и работал в кафе в кампусе. Дэйва, который был геем, ежедневно изводили, и однажды он пролил кофе на клиента-мужчину. Не раздумывая он схватил горстку салфеток, и извиняясь, принялся вытирая кофе с клиента. Потом клиент обозвал Дэйва педиком, отпихнул его и начал избивать. Лекси и Никки в ужасе смотрели на это секунд десять, прежде чем схватили свои сумки с книгами и принялись бить ими мужчину, напавшего на Дэйва.