Он моргает, прежде чем понимающе кивнуть, и записать мои указания. Майкл так напоминает мне самого себя в его возрасте, что у меня появляется некое чувство к этому мальчишке. Что-то почти отеческое.

Закатив глаза, я глубоко вздыхаю.

— Чувак, я могу поднять руку на женщину только тогда... — я ухмыляюсь, когда вижу его заинтересованный взгляд, — когда она сама меня об этом попросит.

Подходя поближе, Майкл оглядывается на открытую дверь, прежде чем наклониться и прошептать:

— А это часто происходит?

Одному Богу известно, что заставила его делать Линг.

— Нет, — отвечаю я, стиснув челюсть. — Такое ты не часто увидишь. Но да, некоторым женщинам подобное нравится.

 Желая ударить себя кулаком по лицу за использование ярлыков, я объясняю так, чтобы Майкл смог понять лучше:

— Хотя это и не считается нормальным.

Еще раз кивнув, я переключаю свое внимание на экран компьютера, и небрежно машу ему рукой.

— Свободен.

Запаниковав еще сильнее, он говорит прерывистым голосом:

— Но вы все еще не дали мне никаких поручений!

— Сделай-ка мне кофе. Крепкий, сладкий, и с капелькой молока.

Он мчится делать кофе, а я сам себе улыбаюсь. Он стремится угодить. Он вежливый. Но все еще простоватый. Мне правда, нравится Майкл. В нем есть все, что было во мне до того, как мир сделал из меня ублюдка, каковым я сейчас и являюсь. Мне только хочется, чтобы жизнь этого мальчика закончилась не так, как моя. Я хотел бы, чтобы его жизнь была счастливой сказкой, а не драмой.

Потерявшись в мыслях, я слышу, как Майкл возвращается с моим кофе. Встаю, встречаю его у стола, забираю кружку из его рук и делаю глоток. Фальшиво кашляя, я ору:

— Что за дрянь ты добавил мне в кофе?

Взгляд, полный ужаса, появляется на его лице, и это заставляет меня громко расхохотаться. Я хлопаю его по плечу.

— Кофе вкусный. Расслабься, Майкл. Ты отлично справился.

Тяжело дыша, он кивает, и я перестаю улыбаться.

— Майки, расслабься, — говорю я ему вполне серьезно. — Здесь ты в безопасности.

Он все еще продолжает кивать головой, когда я ерошу его волосы и мягко толкаю.

— Найди Хэппи и приступай к работе, бездельник.

Если бы у меня был сын, такой, как Майкл, я бы приложил все усилия, чтобы воспитать его правильно.

Он хороший парень.

Майкл уходит, шаркая своими кроссовками, и происходит нечто странное. Это явление я обдумываю целую минуту.

Я чувствую неловкое и нежелательное чувство счастья, нахлынувшее на меня. Оно заставляет меня ощущать себя не в своей тарелке.

Я даже не знаю, нравится ли это мне. Пока что.

Но я знаю наверняка, что весь день продолжаю работать с призрачной улыбкой на лице.

Смотрю в экран компьютера, и слышу легкий стук в дверь.

— Ты хотел меня видеть? — произносит скучающий женский голос.

Линг.

Даже не взглянув в ее сторону, я дергаю подбородком, и фыркаю.

Закрывая за собой дверь, она подходит ближе и садится на стул для посетителей. По ее напряженной позе и стиснутой челюсти, я замечаю, что она уже защищается.

— Позабавилась сегодня с мальчишкой? — спрашиваю её я.

Как будто заранее разузнав детали подноготной парнишки, что она, несомненно, и сделала, она механически выпаливает:

 — Майклу семнадцать лет. Это не противозаконно. По законам Австралии, он уже миновал половое совершеннолетие. Я не сделала ничего плохого.

С Линг очень трудно ладить. Как и у меня, у нее такое же искаженное представление о том, что правильно, а что нет.

— Нет. Ты права. Это законно.