— А ты не думала, что он просто дает тебе немного времени, чтоб побыть наедине с собой, после того, как тебе стало плохо у него дома? — спрашивает Никки. — Может быть, он думает, что ты из-за этого переживаешь, и придешь к нему сама, когда будешь готова.

Ага. Точно. Я – настоящая завравшаяся дура.

Я не могла сказать своим друзьям, что я – по доброй воле принимала наркотики. Они бы во мне разочаровались. Дэйв и Никки не против употребления наркотиков, но они в курсе, чем я зарабатываю на жизнь. Они знают, что может произойти, если я буду принимать наркотики. Они знают… знают, что я потеряю работу. И завтра произойдет именно это.

Но до тех пор, я подожду.

Закинув в рот картофельные чипсы, я громко жую, вздыхаю, затем выпаливаю:

— Жизнь – отстой.

Женщина, которая собирала слюну с внутренней части моей щеки, была молодая и пухленькая, с татуировками и короткими черными волосами. Татуировки сразу же напомнили мне о ком-то, о ком лучше не думать.

 — Здесь ты можешь подождать результат, — сказала она после того, как закончила, и пошла обработать мой положительный результат.

Не в силах усидеть на месте, и зная то, что случится через несколько минут, я практически побежала в свой кабинет, и начала нервно просматривать ящики своего рабочего стола.

Итак, вот я, в ожидании, что кто-то сейчас постучит в дверь, и объявит мне о моем неизбежном приговоре. Слышится стук, и я подпрыгиваю на месте.

— Входите, — кричу я ослабевшим голосом.

В мой кабинет входит Чарли с белым листом бумаги в руках. Положив листок на мой стол, он внимательно не меня смотрит.

 — Результат внутри.

Когда его лицо расплывается в широкой улыбке, и он мне подмигивает, я прихожу в замешательство.

— Отрицательно. Как обычно.

А я ошарашено смотрю на захлопнувшуюся за ним дверь. И не понимаю. Я готовилась потерять работу.

Возможно, это какая-то ошибка.

Как так? Вероятность ошибки в таких тестах очень мала.

Это, должно быть, все-таки ошибка. Удачная ошибка.

Я все еще не понимаю. Что, только что произошло?

Мой телефон издает сигнал, пугая меня до смерти.

Моргнув, я смотрю вниз, на экран, и мое сердце принимается бешено стучать.

О!

Вот, что случилось.

Не проходит и секунды, как мой телефон снова пищит. И новое сообщение заставляет мое сердце остановиться.

Я не представляю себе, что бы это значило, но точно знаю, что это не хорошо.

Я сижу в абсолютной тишине, и в моей груди болит.

Во что я сама себя втянула?

Ломка, или, когда вы пытаетесь победить зависимость от наркотиков, может быть болезненной. Даже больше, мучительной. С тех пор, как я видел Лекси в последний раз, прошла неделя. И я начинаю беситься.

Мне это не нравится.

Мне не нравится власть, которую она надо мной имеет. Мне не нравится, как сильно я без нее страдаю. Тот факт, что я её избегаю, вы могли бы назвать, своего рода, тестом.

Мне хотелось знать, как глубоко я застрял в этих... этих... можно ли назвать отношениями то, что было между нами?

Лично я бы назвал это взаимовыгодной – ты мне, я тебе. Она дает, я беру.

Тайное наблюдение, что я за ней веду, сводит меня с ума. Глупая женщина пошла на работу на следующий же день после того, как, будучи еще больной, поднялась с моей постели. День. Издали, я наблюдал, как медленно она шагала к зданию, с трясущимися руками, сгорбленная, очень бледная.

За это я готов был отшлепать ее по попе.

Хотя есть в ней что-то, в этой сильной женщине. Что-то, что заставляет меня с гордостью за ней наблюдать.