Был бы это кто-нибудь другой, но она...

Выбросив эти мысли из головы, я внимательно за ним наблюдаю. Мне не нравится, что он к ней прикасается. Ко всему ее телу. Я просто смешон. Я знаю, что он — доктор. Я знаю, что он здесь, чтобы помочь. Но это не избавляет меня от желания оторвать ему голову, видя его руки на ее теле.

На моем теле. Она моя. Она принадлежит мне.

На какую-то долю секунды, я прихожу в ужас от того, что зашел с Лекси слишком далеко. На секунду, я говорю себе порвать с ней все связи. На секунду, я задаюсь вопросом, как глубоко я застрял.

На секунду.

Ко мне подходит доктор, высокий и подтянутый мужчина средних лет, его волосы с проседью. Сбрызгивая руки антисептиком, он потирает ладонью об ладонь.

 — Вы сказали, она никогда не принимала наркотики раньше, а потом решила покурить травку, и понюхать кокаин за одну ночь? — он морщит лоб, не веря в то, что я сказал.

— Я предложил ей покурить со мной, и она согласилась, — глядя ему прямо в глаза, я добавляю: — Добровольно.

Принимая это к сведению, он кивает, и я продолжаю:

— Но думаю, что травка достаточно ослабила ее рассудительность и она нанюхалась кокаина. Меня не было рядом, и когда я пришел за ней, она уже была под кайфом. Она переживала даже из-за травки в своем организме, так что я не знаю, зачем ей понадобилось... — я пожимаю плечами. Остальное очевидно.

Доктор смотрит на меня, не мигая, прищуренными глазами. Негодяй заставляет меня нервничать, и прекрасно это понимает. Пробежавшись рукой по волосам, он вздыхает.

— Это похоже на вирусное заболевание. Возможно, наркотики усилили реакцию ее организма на вирус, но как мне кажется, она просто сильно обезвожена. Ей нужна капельница.

Я смотрю на капельницу, прикрепленную к руке Лекси. Хотя будет правильнее сказать, я пожираю ее взглядом.

Мог ли я, на самом деле, довести дело «сделать Лекси больно» до конца, когда не могу даже выдержать вида Лекси, пронзенной иглой?

Я никогда не расскажу этого придурку, но Хэппи был прав. Я никогда не был в порядке. Ни дня в моей жизни. Мой разум... разрушен. И я точно знаю, когда мои мозги, из слегка поврежденных, перешли в стадию полностью разрушенных.

 — Я должен остаться здесь, пока она не проснется, — продолжает доктор. — Капельница закончится через четыре часа. Так что, если у вас есть для меня свободная кровать, то я с удовольствием ею воспользуюсь. Предпочтительнее, если кровать будет недалеко от девчонки.

Я борюсь из последних сил, чтобы не двинуть по роже этому парню. Мне не нравится, как он сказал: «девчонка». Он сказал это так, будто она была наркоманкой или какой-то гребаной проституткой, или кем-то в этом роде. Он ни черта не знает, чем она занимается, или как чертовски повезло правительству, что у них есть кто-то, настолько влюбленный в свою работу, как она.

Но все же, я ведь до хрена плачу этому парню, чтобы избежать лишних вопросов.

— Итак, — я продолжаю наблюдать за Лекси, моим ангелом, — с ней все будет в порядке, да?

Доктор берет свой чемоданчик и заявляет:

— Я не могу подтвердить это или опровергнуть. Мне нужно будет осмотреть ее, когда она проснется.

Хэппи, о котором я позабыл, появляется из дверного проема, и жестом руки предлагает доктору следовать за ним. И я остаюсь наедине с девушкой, которой суждено меня возненавидеть. С девушкой, которую я люб...

Я напрягаюсь. Уставившись вниз, на Лекси, я качаю головой, как будто хочу исключить ее из непрошенных мыслей. Мне не нравится то, что она со мной делает.

Злость – это моя реакция на все, что мне не нравится, или чего я не понимаю.