Нахмурившись, я поворачиваюсь на пятках и выхожу из комнаты.

Я никогда не должен был сюда её приводить.

Я пытаюсь открыть тяжелые веки, но они очень тяжелые, и я бросаю свои попытки. Прохладный бриз обдувает мое разгоряченное тело, даря капельку облегчения. Кто-то щиплет меня за руку, и это заставляет меня нахмуриться. Такое чувство, будто меня ужалила пчела.

Подняв руку, я медленно тянусь к больному месту в верхней части моей руки, и нащупываю что-то пластмассовое. Хмурюсь еще сильнее. Именно в этот момент, я слышу голос где-то возле моей постели:

 — Она просыпается. Да. Я не знаю. Хорошо.

Открываю один глаз, чтобы рассмотреть моего посетителя, и вижу Хэппи, который осторожно за мной наблюдает. Я, кажется, потратила все свои силы для того, чтобы открыть глаз. Снова закрыв его и перестав двигаться, я бормочу:

— Мне плохо.

Я чувствую, как Хэппи наклоняется ближе, и убирает волосы с моего лба.

 — Я знаю, куколка. Тебе немного лучше. Не так горишь. Так что все хорошо.

 — Твитч, — шепчу я, с трудом проглатывая слюну.

Хэппи, в нерешительности, замирает, потом наклоняется еще ближе, и шепчет:

— Он скоро будет дома. Хорошо?

Мое тело не мне подчиняется, и я ничего не отвечаю. Я не в состоянии даже кивнуть головой.

Я хочу Твитча.

Я сажусь в кровати, пока доктор смотрит в мою сторону. Он немного отодвигается, и я перевожу взгляд на электронные часы на тумбочке.

16:56

Я проснулась час назад. Мне сказали, что у меня обезвоживание, и что мне поставили две капельницы. Должна заметить, что после того, как я заставила себя не обращать внимания на пощипывание, эти капельницы сделали свою работу. Я уже чувствовала себя лучше.

Но не хватало одной вещи. Или лучше сказать, одного человека.

Слабый свет тускло освещал комнату. Я поворачиваюсь и вижу Хэппи, смотрящего телевизор, сидя на стуле возле моей кровати. Сейчас я чувствую себя намного лучше. Я больше не обезвожена, и даже поела. Доктор, на прощание, дал мне пару советов и пообещал, что запишет их для меня на бумагу. Он внимательно посмотрел на меня, передавая свернутую бумажку. Потом он ушел.

Как только он ушел, я открыла записку и прочитала. Сверху страницы было напечатано: «Рекомендации доктора пациенту». Ниже небрежно написано:

«Не принимать кокаин».

Я сильно покраснела. Я очень смутно помню, что произошло прошлой ночью, но все же достаточно, чтобы съежиться и покраснеть из-за своего вчерашнего поведения. Мое сердце начинает биться быстрее. Мне не избежать последствий. Я потеряю работу. В этом году я не пройду выборочное тестирование на наркотики.

И во всем я виню Твитча.

Беспорядок в его жизни стал беспорядком в моей.

Поворачиваюсь к электронным часам на тумбочке и смотрю на дисплей. 22.45, а он все еще не вернулся домой.

Гребаный трус.

Обняв себя за колени, я тихо говорю:

— Я бы хотела поехать домой.

Я чувствую на себе взгляд Хэппи. Он вздыхает.

— Лекс, тебе не нужно. Ты можешь остаться...

— Я хочу поехать домой, — перебиваю его я. — Если ты сможешь организовать машину, отлично. Если не можешь, то я поймаю такси.

— Детка, даже не думай об этом. Я отвезу тебя сам.

Не проходит и десяти минут, как моя несчастная задница уезжает от мужчины, о котором я думала, что он мог бы изменится. Мог бы.

Я думаю, что ошибалась.

Сказать, что я раздражена, значит, ничего не сказать.

С тех пор, как я видела Твитча, прошла неделя. С тех пор, как я была больна. И с тех пор, как я попробовала кокаин в первый раз.