Эндикот торжественно и церемонно препроводил гостью к своей жене, маленькой полной женщине с живыми темными глазами. Марта показала Доминик туалетную комнату, чтобы та могла привести себя в порядок.

Оставшись одна, девушка первым делом взглянула в зеркало. Боже, какое страшилище! — с тоской подумала она. Бледная как Смерть, выражение унылое, глаза жалобные, как у побитой собаки. Надо сказать спасибо мистеру Харперу, что он с ней возится, а не переживать, что он делает это из простой порядочности. Отругав себя таким образом, Доминик привела в порядок лицо и прическу и отправилась в малую гостиную в сопровождении Марты. Препоручив Доминик своему мужу, Марта незаметно исчезла. Старый слуга величавым жестом распахнул массивную двустворчатую дверь и замер на пороге комнаты, словно шотландский гвардеец при появлении королевской кареты.

Доминик шагнула через порог и огляделась: в комнате не было никого, кроме черной кудлатой собачки. Пес бесцеремонно обнюхал ее туфли, после чего приветливо замахал обрубком хвоста.

Доминик наклонилась погладить его.

— Какой славный мальчик! — сказала она ему и сделала еще пару шагов внутрь гостиной.

Она находилась в просторной светлой комнате, два больших окна обрамляли бархатные шторы цвета кларета. В углу стоял антикварный столик в окружении удобных стульев, напротив — старинный камин с двумя уютными креслами по обе стороны решетки. Доминик с любопытством взглянула на стену.

— Французский гобелен эпохи Регентства, восемнадцатый век, в превосходном состоянии, — сообщила она абердинскому терьеру.

Тут Доминик даже пискнула от неожиданности, услышав голос Сиднея:

— Совершенно верно. Симпатичная вещица, правда? — Он стоял на пороге гостиной, наблюдая за ней. — Похоже, Брюс завел себе подружку?

— Его так зовут в честь короля Роберта Брюса?

Первый раз вижу девушку, которая знает средневековую историю Шотландии, с удивлением подумал Сидней.

— Нет, в честь моего однокашника по Итону, он мне его подарил. Любите собак?

— Конечно!

— А вот и ваш чай, — торжественно произнес Эндикот, вкатывая столик, на котором стояли две чашки ароматного чая, молочник со сливками, масленка и корзинка с горячими булочками.

— Садитесь вот в это кресло у камина, Доминик… Итак, чем мы будем до вечера заниматься? — спросил Сидней, устраиваясь в кресле возле столика.

— А разве вам не надо на работу?

— Считайте, что я уже на работе, — сказал он и почти не соврал. Он щедро налил ей сливок из очень красивого молочника севрского фарфора.

Чашки тоже севр? Да нет, скорее вустер, машинально подумала Доминик.

— Чудесный фарфор, — сказала она, осторожно подняв чашку. — Не боитесь разбить?

— Не боюсь. Чай надо пить из красивых чашек. Марта их сама всегда моет, никому не позволяет к ним прикасаться. Попробуйте булочку, пока горячая, Марта замечательно их печет.

Булочки и впрямь потрясающие, подумала Доминик. Она не заметила, как напряжение, не отпускавшее ее с момента их встречи в кабинете инспектора Пимпла, стало постепенно исчезать.

— Вы меня извините, я вас ненадолго покину, — сказал Сидней. — Нужно сделать пару звонков. Моя библиотека в вашем распоряжении: там книги, рукописи, журналы… Кстати, если хотите, Эндикот отведет вас в сад. Там сейчас, правда, не на что смотреть…

— Ой! — воскликнула Доминик, позабыв про сдержанность и хорошие манеры. — Конечно, я хочу в сад! А это удобно? — спохватилась она.

— Вполне.