— Вполне. Энди, проводи, пожалуйста, нашу гостью в сад.

Сад пленил ее каким-то милым сочетанием солидного возраста и спокойного уюта, а когда в дальнем его уголке у высокой каменной стены она обнаружила крохотный фонтан, замаскированный шпалерами роз, сердце ее было покорено окончательно. Фонтан в это время года, разумеется, не действовал.

Летом здесь, наверное, здорово сидеть и ничего не делать, лениво подумала Доминик и уселась на скамейку, не обращая внимания на холод. Какой чудесный у Сиднея Харпера дом! Именно дом, а не какая-нибудь резиденция. Дом огромный, с кучей мебели, но очень живой и удобный для жизни. Когда Сид женится, хозяйка этого дома станет счастливейшей женщиной на свете.

— Хорошо тут бездельничать в жаркий летний полдень. И чтобы рядом лежал младенец в колясочке, а вокруг носились пара-тройка детишек, а Брюс чтобы лежал у ног, а еще тут нужны кошка с котятами… — Фантазии унесли Доминик так далеко, что она не заметила, как начала говорить вслух.

— Вдохновляющая картина, что и говорить, — прервал ее Сидней, который уже давно наблюдал за ней, стоя у открытой двери. — Народу только многовато…

Доминик стало неловко.

— Я просто валяла дурака. Что, с вами такого не бывает?

— Конечно, бывает, — вздохнул Сидней, подумав о предстоящей женитьбе. — Как вам мой сад?

— Мечта, а не сад.

— Ну тогда пойдемте, я вам кое-что покажу. — Он подвел ее к почти незаметной на фоне стены двери. С видимым усилием повернув ключ в массивном замке, он со скрипом открыл ее. Доминик увидела, что дверь выходит прямо на узкую темную реку. — Это Серпантин, — улыбнулся он. — Вон в тех кустах я, когда был мальчишкой, прятал самодельный плот, которым мы с приятелями частенько пользовались.

— Бедная ваша мама! Представляю, в каком она была ужасе.

— Ага, именно так она мне и говорила тогда.

Доминик очень хотелось, чтобы он еще что-нибудь рассказал о своем детстве, о матери, о своей семье, однако она решила, что спрашивать об этом неудобно.

Вскоре они вернулись в дом и уселись пить шерри в малой гостиной. Доминик под влиянием шерри окончательно расслабилась, стала крайне словоохотливой, так что Сидней узнал о ней много нового. Болтая с ней, он поймал себя на мысли, что ни с одной женщиной не было ему так легко и просто.

Потом у них был ланч в большой уютной столовой за красивым прямоугольным столом. Со стеновых панелей на них важно смотрели предки Сиднея Харпера. Их взгляды несколько смущали Доминик, однако она с большим аппетитом расправилась с великолепным прентаньером, уплела пару яиц, отдала должное копченому лососю и не отказала себе в удовольствии попробовать пудинг с ежевикой. После чашки превосходного кофе хозяин дома пригласил ее в библиотеку.

Небольшая темная комнатка была забита книжными полками, посреди них стоял большой покрытый кожей стол. Он был завален газетами, журналами, книгами по изобразительному искусству. Здесь было так много редких изданий, что Доминик без особых проблем провела бы тут целый день и была бы вполне счастлива.

— Хотите, покажу вам прижизненный альбом вашего Энсора?

— Правда?! Но ведь считается, что у нас в музее хранится единственный уцелевший экземпляр…

— Не единственный, как видите. И даже с автографом…

Сид услышал, как скрипнула дверь, и поднял голову.

— Привет, Пат, какой приятный сюрприз! — сказал он, вставая навстречу Патрисии.

Доминик улыбнулась и протянула ей руку. Патрисия улыбнулась в ответ, но в глазах у нее застыл холод.

— Покупаете что-нибудь из картин в этом доме? — поинтересовалась она.