— Мы причаливаем в Брюгге около семи утра. Примерно в четверть седьмого подадут чай и тосты. Завтракать будем позже, — сказал он на прощание.

В Проливе было довольно сильное волнение. Когда Доминик добралась до своей каюты и вскарабкалась на довольно узкую койку, она почувствовала слабость и дурноту. Но она так устала, что заснула прежде, чем поняла, началась у нее морская болезнь или нет.

Утром ее разбудила стюардесса, которая принесла чай и тосты.

— Здорово нас сегодня ночью болтало, — сказала она. — Скоро причаливаем в Брюгге.

Паром раскачивало как щепку, однако Доминик смогла проглотить тост с чаем, да и чувствовала она себя не хуже обычного. Пока она отыскивала путь на верхнюю палубу, в голове у нее почему-то вертелся вопрос, хорошо ли сегодня спал Сидней. В конце концов, она решила, что хорошо — он не похож на человека, подверженного природным катаклизмам.

Вскоре она нашла его. Сидней стоял на верхней палубе, опираясь на перила, и наблюдал за приближающимся берегом. Видимо, спиной почувствовав ее взгляд, он резко обернулся.

Все-таки в ней есть что-то такое, что привлекает внимание, подумал он. Это не ее внешность, конечно, хотя у нее славная улыбка и чудесные глаза, такие огромные, сияющие… Она словно светится… Светится добротой? Он пытался подыскать нужное слово. С точки зрения Патрисии, она выглядит невзрачной девчонкой, скверно одетой и малообщительной, но Сидней видел, что с Доминик все не так просто. Уж невзрачной он ее никак не назвал бы, а что касается одежды, то, да, конечно, она одевается в магазине готового платья, но одевается со вкусом и очень элегантно. Сидней вдруг понял, что почти ничего не знает о ней.

Доминик подошла, поздоровалась и тоже стала смотреть на приближающийся в утреннем тумане док. Потом они спустились вниз, сели в автомобиль и приготовились покинуть паром.

— Мне надо будет позвонить отцу, — вдруг сказала Доминик.

— Я уже позвонил ему, вчера перед нашим отъездом, и сказал, что привезу вас.

Она резко повернулась к нему.

— Не стоит этого делать.

— Стоит. Я хочу еще раз прогуляться с вами по пустому пляжу.

— Хорошая мысль, но надо было мне об этом раньше сказать.

— Я боялся, что вы мне откажете.

Доминик подумала и кивнула.

— Вы правы. Я вполне могла так поступить. — Она улыбнулась. — Ужасно приятно, когда тебя везут прямо домой. Большое вам спасибо.

— Не за что. Это вам спасибо за компанию.

— Вы это серьезно?

— Что именно?

— Насчет компании? Вам правда понравилось со мной путешествовать? А я думала, что вы взялись меня терпеть до самого Остенде, только чтобы ваша совесть была чиста.

— И это тоже, Доминик. Но вас оказалось совсем не трудно терпеть. К счастью, вы не из тех девушек, которых надо постоянно развлекать разговорами ни о чем.

— Пожалуй, да… Я, честно говоря, вообще не считаю, что пустая болтовня — это хорошее развлечение.

Сидней ничего не сказал, лишь одобрительно хмыкнул.

Они прошли таможню, и на выезде из Брюгге он предложил Доминик заглянуть в какой-нибудь уютный ресторан позавтракать. Они остановились в крохотной деревеньке. В самом ее центре был большой дом, в который можно было попасть через открытые ворота. В уютном помещении ресторана горел огонь в камине. Хозяин усадил их за барную стойку, налил чудесного шерри и принес меню. Доминик испустила вздох восхищения. Как здесь хорошо! Сколько раз она бывала в Брюгге, но не подозревала, какой чудесный здесь ресторан.

Завтрак оказался превосходным. В ресторане было еще несколько посетителей. Как раз столько, чтобы всем было уютно, а жаркий огонь в камине быстро изгнал воспоминания о дождливой холодной погоде снаружи.