А вскоре отпуск закончился. Дни опять замелькали, как спицы в крутящемся колесе. Незаметно промчалось лето, прохлюпала холодными лужами осень, и не успел я оглянуться, как пришла зима.

* * *

– Опять один будешь? – Колесов стоял на крыльце несколькими ступеньками выше меня, отчего его вопрос звучал еще более снисходительно.

– Меня все устраивает, Вениамин Игоревич. – Я ускорил шаг, пытаясь побыстрее уйти и избежать этого разговора, но попытка не удалась.

– Тёма, ты сколько уже живешь в Новосибе? – Колесов, несмотря на свою комплекцию, довольно проворно спустился следом за мной.

– Третий год.

– Вот! И это третий Новый год на моей памяти, который ты собираешься встречать в одиночестве.

Я закатил глаза.

– Еще раз повторяю, приходи встречать с нами! – Колесов недовольно пыхтел, идти в моем темпе ему было тяжело. – Сыновья твоего возраста, вам будет о чем поговорить. Настя подружку притащит.

– Тоже двадцатичетырехлетнюю?

– Да не строй из себя деда, не настолько ты ее старше, – фыркнул Колесов.

Я промолчал, но про себя подумал: как раз потому, что не дед, разница в десять лет небольшой мне не кажется. Окинув Колесова взглядом и убедившись, что сдаваться он не собирается, я вздохнул. До Нового года оставалась всего пара недель, угораздило же нарваться…

– Вот и отлично, – на лету уловил Вениамин Игоревич смену моего настроения. – Предупрежу жену.

Махнув мне рукой, он быстро сбавил темп и развернулся в сторону парковки.

Проводив Колесова взглядом, я продолжил свой путь. Поднявшийся ветер гнал мне навстречу легкую поземку. Снег струился по окружающим дорожку сугробам, временами закручиваясь небольшими вихрями. Все-таки не любил я зиму. Да, красивые снежинки, сверкающие в свете фонарей, как драгоценности. Чистые, белые сугробы, блестящие сосульки. Но холодно, скользко и неуютно.

Накинув капюшон куртки, я ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до дома.

* * *

Пожалуй, в этот раз Нового года я ждал. В прошлом году я еще ощущал себя словно не на своем месте. Сторонился людей, опасался, что болею головой и могу быть неадекватен в действиях или словах. Сейчас же жизнь наладилась. То, что я не помнил прошлого, перестало доставлять дискомфорт. И я начал не просто приспосабливаться к текущей жизни – я стал по-настоящему проживать ее, более того, начал ждать новых событий. Предвкушать их. Наконец смог вылезти из собственной скорлупы, допустить более близкие контакты с окружающими меня людьми.

А еще, пожалуй, я был бы рад такому отцу, как Колесов. А он, несмотря на своих троих детей, кажется, был готов усыновить меня.

За подарками я выбрался по традиции в последний момент, 31 декабря. Долго не мог придумать, что выбрать такого универсального. В итоге задержался в магазине и к Колесовым приехал, когда все гости уже собрались.

Вениамин Игоревич жил в большом двухэтажном доме на окраине Академгородка. Дверь мне открыла его внучка, какая именно – я не сориентировался. И прямо с порога отвела в гостиную, где мне всучили бокал с шампанским и попытались познакомить сразу со всеми. Я кивал, обменивался приветствиями, протягивал руку, пытался запомнить лица и кто чей ребенок. В какой-то момент мне даже показалось, что я справляюсь с этой задачей. И тут меня развернули в сторону камина. Мир перед глазами закружился так, что я чуть не выронил бокал.

Настю Колесову я узнал. Она была удивительно похожа на отца, пожалуй больше, чем все остальные дети.