– Нет, я просто не понимаю, – прошептала Эмили. – На днях я видела Джейсона ДиЛаурентиса в новостях. Он заявил, что больше не общается со своей семьей, что его родители – неадекватные люди. Зачем бы он так сказал?

– Чужая душа – потемки, – со слезами в голосе заметила Ханна.

Спенсер закрыла лицо руками. Она столько всего не понимала, столько всего не поддавалось разумению. На первый взгляд, вроде бы все разрешилось – «Э» больше нет, убийцу Эли скоро арестуют, – а она чувствовала себя потерянной еще сильнее, чем прежде. Спенсер отняла ладони от лица и посмотрела на серебристую луну в небе.

– Девчонки, я должна вам кое-что рассказать.

– Еще что-то? – взвыла Ханна.

– Кое-что… про тот вечер, когда пропала Эли.

Водя вверх-вниз по руке серебряный браслет, Спенсер понизила голос до шепота:

– Вы же помните, что я выскочила из амбара вслед за Эли? А потом сказала, что не видела, куда она пошла? Так вот… я видела. Она пошла прямо по тропинке. Я – за ней, и… мы поругались. Из-за Йена. Незадолго до того я… я с ним целовалась, и Эли сказала, что он поцеловал меня только потому, что она ему велела. А еще сказала, что у них с Йеном настоящая любовь, и стала надо мной глумиться.

Собравшись с духом, Спенсер продолжала:

– Я разозлилась… толкнула ее. Она упала на камни. С таким ужасным треском.

Слеза выкатилась из уголка ее глаза и потекла по щеке. Спенсер опустила голову.

– Простите, девчонки. Давно нужно было вам рассказать. Просто… память отшибло. А потом, когда вспомнила, испугалась.

Подруги смотрели на нее с ужасом. Даже Вилден чуть откинул назад голову, словно прислушиваясь к их разговору. Что же, если хотят, версию с Йеном могут выбросить в окно. Пусть попросят Вилдена остановить машину и заставить ее повторить слово в слово все, что она сейчас им рассказала. И тогда события примут совсем другой оборот.

Эмили первой взяла Спенсер за руку. Потом Ханна положила свою ладонь поверх руки Эмили, Ария свою – поверх руки Ханны. Это напомнило Спенсер о том, как они все прикасались к висевшему в холле дома Эли фото, на котором были запечатлены впятером.

– Мы знаем, что это не ты, – чуть слышно прошептала Эмили.

– Эли убил Йен. Теперь это ясно, как божий день, – с убежденностью в голосе произнесла Ария, глядя в глаза Спенсер. Казалось, она верит ей безоговорочно.

Они приехали на улицу, где жила Спенсер, и Вилден по длинной круговой подъездной аллее подкатил к ее дому. Родители Спенсер еще не вернулись, свет не горел.

– Хотите, я останусь с вами до возвращения родителей? – предложил офицер, когда девочки выбрались из машины.

– Мы справимся. – Спенсер обвела взглядом подруг, неожиданно для себя обрадовавшись, что они приехали с ней.

Вилден дал задний ход, медленно развернулся в конце тупика, миновав сначала бывший дом ДиЛаурентисов, затем дом Кавано и наконец, Вондерволов – уродливую громадину с отдельно стоящим гаражом. В доме Моны, конечно, тоже никого не было. Спенсер содрогнулась.

Что-то сверкнуло на заднем дворе. У Спенсер застучало в висках. Она склонила голову набок, всматриваясь в темноту. Потом пошла по дорожке, которая вела за дом. Прижала ладони к стене, которая огораживала их участок. Там, за террасой, за обложенным камнем бассейном, за бурлящей джакузи, за широкой площадкой и даже за переоборудованным в жилое помещение амбаром, в самой глубине двора, почти у того места, где упала Эли, стояли две фигуры, которые озарял только лунный свет. Эта картина всколыхнула ее память.

Поднялся сильный ветер. И, хотя сейчас было не лето, в воздухе запахло жимолостью, как и в тот ужасный вечер четыре с половиной года назад.