– Ах, какой молодец! – воскликнул король. – Кто этот храбрый, находчивый юноша?

– Это молодой Шуазель, ваше величество, – без особого восторга ответил Бофор.

Красавица–амазонка с любезной улыбкой поблагодарила молодого человека за услугу. Она, должно быть, уже вполне овладела собой и довольно уверенно держала поводья все еще возбужденной, вздрагивающей лошади.

Подбежавший берейтор хотел снять госпожу д'Этиоль с лошади, но та, судя по ее жесту в сторону короля, пояснила, что по этикету король должен сойти с коня первым.

Догадавшись об этом, король крикнул:

– Господа! Прошу спешиться!

Лошадь его величества придержали, и Людовик XV ступил на траву. То же поспешила сделать и вся свита короля.

Только теперь госпожа д'Этиоль сочла удобным сойти со своей лошади и передать ее берейтору. Легкая бледность покрывала черты ее лица, но это сделало ее красоту еще привлекательней.

Король, герцог Бофор и граф Монрэпуа направились к ней.

– Нас глубоко взволновало зрелище, невольными свидетелями которого нам пришлось оказаться, – объявил король, обращаясь к госпоже д'Этиоль.

– Мне очень досадно, ваше величество, что я послужила невольной причиной этой неприятной заминки в самом начале охоты, – слегка покраснев, ответила госпожа д'Этиоль, поклонившись королю.

– Мне лично этот случай доставил еще одну возможность полюбоваться вами, – продолжал Людовик. – Однако теперь уже не стоит садиться на коней. Гораздо лучше пройтись пешком. В той стороне есть охотничий домик… Там вы могли бы отдохнуть после пережитых вами тревожных минут.

Сказав это, король обернулся к следовавшим за ним придворным и громко произнес:

– На охоту, господа! Мы присоединимся к вам чуть позже…

Вся свита отправилась на охоту. Даже герцог Бофор повернул свою лошадь в гущу леса. С королем и госпожой д'Этиоль остались только королевский камердинер Бине, придворный камер–юнкер Шуазель и два дежурных пажа.

Ростовщик д'Этиоль тоже выразил было желание следовать за женой, однако герцог Бофор, внимательно за ним следивший, остановил его прямо на краю лесных зарослей и заговорил с ним. Честь разговаривать с герцогом на виду у всех была слишком велика, чтобы Норман д'Этиоль мог устоять.

Бофор и Миренон, подметив тщеславие ростовщика, ловко воспользовались его слабой струной – они увлекли его охотиться на оленя, который, по словам лесника, забился в ближайшую чащу.

Между тем охота продолжалась – звучали охотничьи рога, то тут то там раздавались выстрелы, со всех сторон доносился лай собак.

Шуазель, Бине и пажи шли на значительном расстоянии от короля, чтобы не мешать его беседе с очаровательной наездницей.

– Я очень рад снова видеть вас, сударыня, – говорил король. – Благополучно окончившееся приключение обернулось для меня счастьем, так как доставило мне возможность видеть вас рядом и разговаривать с вами безо всяких помех.

– Я до сих пор не могу понять, чем я заслужила милостивое внимание вашего величества, – ответила Жанетта д'Этиоль, в кокетливом смущении наклонив голову.

– Надеюсь, сударыня, – продолжал король, – вы не будете против, если я отниму у вас часок времени, чтобы провести его в вашем милом обществе… Но вы, кажется, ищете глазами вашего супруга? Он у вас ростовщик, не так ли? Я думаю, сударыня, вам следовало бы занимать гораздо более почетное положение в обществе…

Беседуя таким образом, король и Жанетта д'Этиоль вошли в лесную беседку.

Пажи подвинули им кресла и встали снаружи по бокам входной двери.