— По крайней мере, дай я тебе сначала забинтую бок, — удалось ей выговорить. — У тебя может разойтись шов.

— Только поосторожнее, любовь моя, — предупредил он ее и повел, крепко держа за тонкую кисть руки к кровати. Он сел, чувствуя себя вполне удобно, несмотря на полную наготу.

Трясущимися руками Тори начала бинтовать его талию. Каждый раз, когда она прикасалась к его горячей коже, волна удовольствия окатывала все ее тело. Она ощутила, что его тоже охватывает дрожь, и поторопилась закончить перевязку.

— Это предохранит тебя, — неопределенно сказала она, глядя ему в глаза.

На его губах заиграла задумчивая улыбка.

— Даже рыцарские доспехи не спасут меня, Тори, любовь моя, от твоих чар. Иди сюда.

Он поднял ее с колен и, поставив между своих ног, запустил руки под подол ее белой шелковой ночной рубашки и поднимался вверх по ее стройным ногам, пока в его ладонях не оказались ее небольшие шелковистые ягодицы. У нее была такая тонкая кость и такое худенькое тело, что он даже испугался. А вдруг с ней что-то случится…

Тори почувствовала, как, он вдруг затих. Она продолжала гладить и слегка пощипывать его кудри и тихо прошептала:

— Что случилось. Рис?

Он не должен пугать ее, но должен узнать.

Поколебавшись, Рис спросил:

— Узнавала ли ты у доктора, не повредит ли тебе или ребенку наша теперешняя близость? — он посмотрел ей в лицо, запылавшее от смущения.

— Итак, кто же о ком беспокоится, — удалось ей вымолвить. — Когда доктор Ранси сказал мне, что я понесла, вопрос этот не возникал, тем более что мы жили раздельно, — Тори безуспешно пыталась скрыть раздражение в голосе.

Рис знал от ряда своих женатых друзей, что их женам совсем было необязательно воздерживаться от интимной близости во время беременности, но такая тертая и выносливая дамочка, как Кэсс Лоринг была совсем не похожа на его бледную и нежную Викторию.

— Я сказал тебе, Тори, что я не возвращаюсь ни к Джинджер… ни к кому другому, — произнес он, пытаясь успокоить ее. — Но сейчас, пока я не переговорю с доктором Ранси, давай просто спать рядом и только. — Он лег на спину и притянул ее к себе под толстое одеяло. Господи, впереди его ждала долгая, жалкая , ночь! Он глубоко вздохнул и попытался расслабиться.

Тори лежала очень тихо, почти ошеломленная его неожиданной переменой, переходом от похотливого жеребца к внимательному джентльмену. Это было непохоже на прежнего Риса. Действительно ли он беспокоился о ней и о ребенке? Или же теперь ее тело стало ему неприятным, менее привлекательным, чем у пышнотелой Джинджер? Не о Джинджер ли он грезил, когда она прервала его мечтания в ванне?

Она свернулась калачиком возле его упругого тела, чувствуя, что в нем накопилось сексуальное напряжение. Нет, он хотел ее… очень сильно хотел! Она может унизиться еще больше и соблазнить его. Долго он противиться не сможет, но она решила не делать этого. «Мне нужно время, чтобы все это обдумать, а ему нужно время, чтобы выздороветь», — думала она. Потом она начала сострадающе гадать, не требуется ли выздоровление и для души, а не только для тела? «Что такого я сделала?» В холодном ночном воздухе ответа не было. Она теснее прижалась к Рису и попыталась заснуть.

Когда Рис пробудился после долгой, беспокойной ночи, он чувствовал себя все еще слабым и сбитым с толку после страшных событий предыдущего дня. Тори в спальне не было. Он потрогал ее подушку. Холодная. Прошло уже какое-то время с тех пор, как она встала и ушла. Он задумался над загадкой своей прекрасной дамы, которую он любил всем сердцем, но опасался ей верить.

— Первое, что мне надо сделать — это переговорить с доктором Ранси, пробормотал он, скидывая с себя одеяло.