— Первое, что мне надо сделать — это переговорить с доктором Ранси, пробормотал он, скидывая с себя одеяло.

После ночи, проведенной в кровати, шов опять затвердел. Когда он попытался свесить ноги с кровати, все его тело пронзила острая боль.

Тори отворила дверь как раз в тот момент, когда он выдал целую тираду цветистой ругани. Рис согнулся, держась за бок. Грязнуля помчалась впереди своей хозяйки, приветствуя его отчаянным утренним лаем, высоко подпрыгнула, как будто в ее коротких, лохматых лапах скрывались пружины, и лизнула Риса удивительно большим языком.

— Ну, похоже, ты чувствуешь себя лучше, — оживленно произнесла она, наблюдая, как он подхватил щенка и посадил его на их большую кровать. В аккуратном фартуке она внесла поднос с душистыми горячими булочками, свежим кофе и тарелку овсяной каши со сметаной. Поставила поднос на столик возле кровати и, мягко подталкивая, уложила его опять под одеяло. Не успел он даже снова выругаться, как собачонка прыгнула к нему и опять начала облизывать его лицо.

Он засмеялся и отстранил от себя Грязнулю:

— Сдаюсь вам обеим! — собачка проворно вертелась возле него, начала нюхать содержимое подноса, тут Рис увидел, как много всего лежит на подносе. — Ты вместе со своим доктором хочешь, чтобы я разжирел, — проворчал он.

— Тебе нужно окрепнуть. Толстеть буду я. У тебя все болит и ты бледен, как привидение, — возразила Тори.

— Я сделал слишком резкое движение и натянул подсыхающий рубец, вот и все, — запротестовал Рис, испытывая странное приподнятое настроение от того, что она хлопочет, ставя поднос ему на колени, потом взбивая подушки за его спиной. Тори сидела в изножьи кровати, держа в руках обжорку-песика, а он принялся за горячую овсяную кашу, отпил глоток кофе. Убедившись, что его аппетит разгорелся. Тори бросила песика на кровать и направилась в ванную комнату. Она слышала, как Рис и Грязнуля делят кусочки сладкой булочки с маслом, а сама нагнулась, чтобы открыть кран с горячей водой.

— Ты почувствуешь себя лучше, когда снова полежишь в горячей воде, — крикнула она ему.

— Надеюсь, поскольку сегодня мне надо поехать в город, — отозвался он, отдавая кусочки сладкой булочки песику.

— Ты этого не сделаешь, — закричала Тори, — закрывая воду, потом выпрямилась и опять подошла к кровати. — Ты не в таком состоянии, чтобы трястись в экипаже.

— Я в порядке, у меня имеются неотложные дела.

— Какие именно? — Сердце ее сжалось от ужаса. Он не может сожалеть о своем поспешном отъезде из «Голой правды».

— Ну… Майк. Мне надо повидать Майка. Судебный следователь из Лейк-сити должен был заняться расследованием покушения на мою жизнь. Но я хочу кое-что проверить и сам. Эту задачу может выполнить Майк.

Он также намеревался заехать к доктору Ранси и переговорить с ним до наступления очередной ночи, но не собирался сообщать ей об этом и понапрасну тревожить ее.

— Раз уж речь зашла о Майке, — сказала она, стараясь выиграть время. — На прошлой неделе я разговаривала с ним о том… кто убил Сандерса. Он обещал свою помощь.

Тори спокойно встретила пронзительный взгляд его голубых глаз, потом взяла Грязнулю и крепко прижала ее к себе, садясь на кровать.

— И что же сообщил этот ирландский всезнайка? — невозмутимо спросил Рис.

— Как только он услышал об этом, то сразу же связался с Денвером и попросил разыскать убийцу.

— И что?

— И ваш общий друг в этом городе занялся этим делом.