Корабль разворачивался к пристани.

Все ближе и ближе — к ее прошлому и будущему. Солнце слепило. Корабль, прорезав гудком тишину, подходил к отведенной ему стоянке.

На палубу вышли Гертруда и Антея с мужем.

— Солнце! — поморщилась Гертруда. — Опять эта несносная жара! Тео, что ты здесь делал? О! Посмотри на этих… людей в лодочках! Что им надо? Они почти голые! Боже, мне дурно…

— Это торговцы, дорогая. — Викарий подал жене платок, пропитанный лимонной водой.

— Я этого не вынесу, — бормотала Гертруда, утирая пот. — Какие-то полуголые люди продают безделушки и всякий хлам доверчивым англичанам! И еще это солнце… Силия, хорошо, что хоть ты прилично одета. Но где твой зонт? Антея, дорогая, вы, как всегда, великолепны, и белый цвет — лучший для этой ужасной тропической жары.

— Все благодаря здравому смыслу и уму мистера Мейтленда. Я всегда его слушаюсь, выбирая платье.

Силию раздражали любезности тетки и Антеи. Однако она думала лишь о том, что часа через два встретит Рональда в своей одежде. Она походила на миссионерку, и ей хотелось выглядеть старой девой. Это вселяло надежду, что Рональд не станет цепляться за такую невесту.

Чей-то голос, перекрыв рев пароходного гудка, объявил, что они бросили якорь в гавани Коломбо.

— У нас наклейки на всех чемоданах? — деловито осведомилась Гертруда. — Как ты думаешь, Тео, епископ Коломбо пошлет кого-нибудь помочь нам с таможней и прочей канцелярской волокитой? Дорогой, ты написал ему?

— Успокойся, — заверил ее муж. — Епископ все устроил. Его представитель проводит нас в Мутвал, где мы разместимся в доме на территории колледжа Святого Томаса.

— Ну пошли! — громко возгласила Гертруда. — Представитель епископа не объявился. Нам пора отправляться на таможню.

Силия последовала за спутниками — в смятении и растерянности. Итак, она дома, но среди чужих. Никогда еще она не чувствовала такой пропасти между двумя мирами.

И все же девушка заметила, что дядю здесь встречают с почтением, как важного гостя.

Наконец их доставили в отель «Гранд-Ориентал». Здесь им предстояло отдохнуть после утомительного плавания и дождаться представителя епископа.

Окна отеля выходили на бухту и великолепный Палм-Корт. Даже Гертруда сочла это местом высокого уровня и тут же приказала подать английский чай, маленькие душистые сандвичи, аспарагус, ячменные лепешки и птифур и выразила удивление, что в подобной глуши такое разнообразное меню.

Когда чаепитие подошло к концу, в дверях появился официант и приблизился к викарию с серебряным подносом. Тео взял с подноса записку и через минуту объявил:

— Прибыл мистер Уинвуд — встретить нашу дорогую Силию. По поручению епископа он проводит нас в Мутвал.

У Силии упало сердце, а дядя с явным удовольствием заключил:

— Лучшего не придумать — продолжим путь со знакомым человеком.

Силия не была готова к встрече с Рональдом. Перед тем как он появился в дверях, девушка подумала: «Ведь все здесь совсем не так, как сохранилось в моей памяти. И я не та, что раньше».

И тут она увидела Рональда — смазливого, неуклюжего незнакомца, а не порывистого юношу, изображенного на фотографии, которая стояла на ее столике.

Да это вовсе не тот человек, что гулял с ней в розарии и умолял, как только она подрастет, выйти за него замуж!

Тот Рональд был рыцарем ее девичьих грез. А сейчас перед ней стоял потный мужчина в белом тиковом костюме. Он протянул букет цветов и подал руку… тете Гертруде!

Онемевшая Силия слышала, как он поздоровался с дядей и тетей. Лишь после этого Рональд обратился к ней:

— Дорогая!

Девушка не могла пошевелиться.